Тук-тук-тук! — немедленно рассмеялся Микаэль. А вот Марте было не до смеха. — Но зачем тогда все это? — зашипела она. — Вы развлекаетесь так, да? — Тайным искусствам тебя научат в университете, — холодно ответил я. — Но до поступления в университет еще нужно дожить, поэтому ты со всем прилежанием будешь медитировать, укрепляя самоконтроль и связь с незримой стихией, разрушать чужие заклинания и пытаться ткнуть палкой маэстро Салазара. Отработка навыков выживания — вот твоя первоочередная задача, это ясно? Марта понурилась, потом неуверенно кивнула. — А теперь бегом умываться и марш в библиотеку. Чтобы до ужина я тебя не видел! Девчонка обреченно вздохнула и отправилась в уборную, заметно припадая на отбитую тычком деревянного кинжала ногу. Маэстро Салазар задумчиво глянул ей вслед и поскреб щеку. — Надо будет научить бедняжку совмещать медитации и самолечение. — Научи, — кивнул я, глотнул грушовицы и шумно выдохнул, а после раскрыл заложенную на нужной странице книгу. Пора уже разобраться с этими измышлениями о нереальности нереального… Глава 3 1 За еретическим трактатом я просидел до самого вечера. Требовалось прилагать постоянные усилия, чтобы не упустить нить повествования, и дело было вовсе не в плескавшейся во мне грушовице. Слишком уж замысловато сплетал словеса сочинитель, и мало-помалу возникло ощущение, что он изо всех сил старался донести до читателя некую мысль, но при этом упорно не называл вещи своими именами, а ходил вокруг да около. К тому же Нойль беспрестанно ссылался на труды неизвестных мне философов, как если бы поднятую им тему всерьез рассматривали до того многие ученые мужи. Впрочем, понемногу рассуждения становились все откровенней и прямолинейней; стало ясно, что нереальным автор именует запределье, кое в его понимании «изнанка эфирной стихии, составляющей саму основу мироздания». Ну да — напиши прямым текстом, что небесный эфир и запределье суть одно и то же, и мигом в келью монастыря на вечное покаяние отправишься, а так лишь самые упорные книжники посыл поймут, да и отбрехаться на суде всегда можно. Ну почти всегда… Я перевернул очередной лист и обратил внимание, что он заметно плотнее соседних. Присмотрелся — так и есть, это слиплись страницы, пришлось аккуратно разделить их, подцепив краешек ногтем. Мучился отнюдь не зря: три абзаца оказались отмечены вертикальной чертой, рядом с безобразной кляксой на свободном поле чернела экспрессивная приписка: «Вот он, ключ ко всему!» — а далее следовало совсем уж неразборчивое добавление: «Забытый князь запределья?» Неровный угловатый почерк я узнал сразу; пометки были сделаны рукой профессора Костеля, чернокнижника и моего бывшего наставника.

Об этой истории
Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.
История продолжается: другие книги





