ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За трапезой эта парочка кидала друг на друга столь многозначительные взгляды, что раздираемый любопытством Уве попытался задержаться в гостиной, но я велел ему закрыть шторой одно из окон, а после отослал изучать магическую защиту имения. В комнате сгустились тени, Марта необычайно легко растворилась в них и едва заметным мороком скользнула к Микаэлю, чтобы немедленно согнуться в три погибели и на подкашивающихся ногах отступить назад. Палка противника ткнула девчонке точно в солнечное сплетение. — Туше! — объявил маэстро Салазар и приложился к горлышку кувшина, не утруждая себя наполнением бокала. Ведьма шумно выдохнула, восстановила дыхание и вновь укрылась покровом морока, но в лоб атаковать не стала и зашла со спины. С тем же успехом — за исключением того, что на этот раз пропустила хлесткий удар по запястью, выронила оружие и замерла с приставленной к шее палкой. — А мне начинает это нравиться! — объявил Микаэль, отпуская девчонку. — Ну же, ведьма! Удиви меня! Марта попыталась, маэстро не впечатлился, играючи сбил противницу с ног и покачал головой. Я потер поясницу, злорадно ухмыльнулся и сходил в комнату за бутылкой грушовицы. Вытянул зубами пробку, плеснул в кружку, пригубил. Напиток оказался крепким и забористым, с приятным послевкусием груши, так что я сделал длинный глоток, шумно выдохнул и занялся еретическими рассуждениями о нереальности нереального. Скрип половиц, стук палок и короткие девичьи вскрики мне нисколько не мешали. Подпитанного злобой и раздражением упорства Марты хватило на полтора часа. Очень скоро девчонка перестала полагаться на один лишь морок, и отработка иллюзорных чар плавно перешла в настоящий фехтовальный поединок, но за все время маэстро Салазар пропустил лишь два или три удара, да и то всякий раз размен сказывался в его пользу. Вот уж воистину: опыт не пропьешь! В итоге ведьма запросила передышку, повалилась на стул рядом со мной и не удержалась от болезненного шипения. — Не понимаю! — покачала она головой, вытерев полотенцем раскрасневшееся лицо. — Филипп, я не понимаю! Он словно видит морок насквозь! — Он и видит, — спокойно подтвердил я. — Микаэль такой же истинный, как и ты. Простеца морок обмануть еще способен, но в истинном зрении твои эфирные пологи сияют, как костер в ночи. — И ты молчал⁈ — взвилась девчонка. — Молчал все это время, пока меня превращали в отбивную? Я хлебнул грушовицы и холодно улыбнулся. — Ставишь под сомнение мои педагогические способности? Девчонка насупилась. — Педагогические? — Наставнические, — пояснил я ведьме значение незнакомого слова. — Хочешь поискать другого учителя? — Нет! — моментально поникла Марта, но сразу взяла себя в руки. — Нет, Филипп! Так легко ты от меня не отделаешься.