ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Так понимаю, сходил успешно? — Успешно-успешно! — подтвердил маэстро Салазар, прошел в комнату и плюхнулся на стул. Он уже успел сбрить ненавистную бородку и даже придал укороченным усам некое подобие былой формы. — От берета и серьги избавился? Микаэль кивнул и спросил: — И что теперь? — Теперь ждем. — У моря погоды? — съязвил маэстро Салазар. — Возвращения нашего гостеприимного хозяина, — ответил я, поднялся с кровати, взял шпагу и кинжал. — Хочу размяться. Ты со мной? Микаэль лишь покачал головой: сегодняшний вечер он намеревался провести в куда более приятной компании кувшина вина. Вопреки обыкновению, граф Хирфельд вернулся домой далеко за полночь; к этому времени я успел пофехтовать с тенью, отужинать и сойтись с Мартой в ментальном противостоянии. Понемногу даже начал беспокоиться, не случилось ли с магистром-управляющим какой беды, но волновался напрасно. Дело оказалось в аврале на работе, и сразу после возвращения в имение граф затребовал меня к себе. — Случилась странная история, — заявил он, принеся извинения за столь поздний вызов. — Я весь внимание, магистр, — ответил я, опускаясь в кресло. — Бренди? Нет? Ну тогда слушайте. — Граф устало вздохнул, замолчал, собираясь с мыслями, после начал рассказ: — Одному из книжников принесли на оценку сочинение из разряда запрещенных. Разумеется, он сразу уведомил нас об этом, но продавец куда-то спешил и ограничился распиской в получении книги, а вырученные за ее продажу средства должны были поступить в Банкирский дом Монтальери. — Действительно странно, — улыбнулся я. — Сказал бы даже: опрометчиво. Граф Хирфельд приложил хрустальный бокал ко лбу и покачал головой. — Это еще не самая большая странность. Продавец выглядел как южанин и представился Сильвио де ла Вегой. — О-о-о! — выдохнул я, округляя глаза в насквозь притворном изумлении. — Не может быть! — Если не ошибаюсь, именно так звали попытавшегося задержать вас официала ордена Герхарда-чудотворца? Я развел руками. — Как его звали, можно лишь гадать, но представился он именно так. Магистр-управляющий кивнул. — Естественно, я немедленно затребовал книгу себе. — Что за фолиант? — Не важно, — отмахнулся граф Хирфельд. — Главное, что в нем обнаружился экслибрис маркиза Альминца. Я хмыкнул, изобразил крайнюю степень задумчивости, затем осторожно произнес: — Если принять во внимание угрозы, что при обыске у нас будут изъяты вещи его светлости, все становится на свои места. Теперь нет никаких сомнений, что за убийством маркиза и моими злоключениями стоит именно орден, а эта книга — та самая улика. — Не только книга, — заметил магистр-управляющий.