Развивай самоконтроль! Перехватить осветительный огонек — плевое дело! Марта пробурчала в ответ нечто невразумительное и занялась отработкой техники создания силовой перчатки, а я забраковал Уве очередной проект улучшения магической сигнализации имения и прогнал его корпеть над схемой в библиотеку. Сам отправился в сад, где пил вино маэстро Салазар. С каждым днем воздух прогревался все сильнее, и сегодня Микаэль не стал надевать камзол, пусть в тени остролистов и было свежо. — Угощайся! — указал он на кувшин. Я покачал головой и заметил: — Ты кажешься вполне довольным жизнью, друг мой. — А есть повод горевать? — удивился Микаэль. — Вино, тишина и спокойствие — чего еще можно желать? — Чего? — нахмурился я. — Например, убраться отсюда! Ты ведь не думаешь, что герхардианцы просто так тянут с ответом вот уже вторую седмицу? Наверняка замышляют какую-то пакость! — Нисколько в этом не сомневаюсь, — легкомысленно улыбнулся маэстро Салазар, отхлебнул из кружки и развел руками. — Но это не означает, что я не могу получать удовольствие от вина и безделья! — Прихватят нас на выезде из города… — Тогда и начну нервничать. А пока — уволь. Я в сердцах выругался, но сразу взял себя в руки и спросил: — Как тебе Марта? Микаэль покрутил отросший ус и неопределенно пожал плечами. — Движется очень легко и схватывает все на лету. Из девчонки может выйти толк, но пока она имеет весьма смутное представление, куда следует бить, и совершенно точно не умеет этого делать правильно. — Брата-заклинателя она уложила наповал. — Она и тебя подрезала, Филипп, — ухмыльнулся маэстро Салазар. — Но пока что оба эти случая проходят по разряду случайного везения. Ну или около того. — Тебе видней. — Мне? — прищурился фехтмейстер. — Почему тогда не посоветовался, решив завести цепного убийцу магов? Я бы сказал этого не делать. — Цепного? Брось! Марту со мной ничего не связывает, от меня ей нужны лишь знания. Микаэль расхохотался. — Кого ты хочешь убедить, Филипп, меня или себя самого? Да она без ума от тебя! Втрескалась по уши. Не думаешь ведь, что был первым колдуном, который проезжал через те места? А ты еще не от большого ума огуливаешь ее со всем усердием, как только кровать не развалилась до сих пор! — Брось! — Я тебя нисколько не осуждаю, — ухмыльнулся маэстро Салазар. — Просто взываю к благоразумию. Вспомни о моих словах, когда надумаешь завести очередную пассию. Ладно, если Марта ей глотку перехватит, а ну как тебе? — Что за язык у тебя такой? — только и вздохнул я. — Провидца заклеймить позором — глупца привычная стезя, — флегматично продекламировал в ответ Микаэль, переливая из кувшина в кружку остатки вина.

Об этой истории
Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.
История продолжается: другие книги





