— Ах да! — Магистр-управляющий поднялся из кресла, открыл один из ящиков секретера и кинул на стол не слишком-то и толстую пачку бумаг. — Ваши подорожные. Прокурор соизволил закрыть дело, можете отправляться в путь хоть завтра. Все необходимые отметки уже проставлены, и я взял на себя смелость снабдить документами вашу… — тут граф не то чтобы запнулся, а, скорее, наметил заминку, — спутницу. Увы, они действуют лишь на территории королевства. — Премного благодарен! Чудесные известия! Воистину чудесные! Хвала небесам! — неподдельно обрадовался я, быстро разложил на столе бумаги и с облегчением убедился, что дела обстоят именно так, как и уверил меня собеседник. С высочайшего соизволения нам даровалось право беспрепятственного проезда по территории Грахцена и пересечения границы королевства в любом из пропускных пунктов по моему усмотрению. Я собрал подорожные, кинул быстрый взгляд в окно и решил: — Сегодня уже поздно, отправимся в дорогу с утра. — Но тут же опомнился и обратился к хозяину имения: — Магистр, даже не знаю, как вас благодарить за содействие! И за гостеприимство, разумеется, тоже! — Право слово, никаких особых заслуг приписать себе не могу, — покачал головой граф. — Я так и не сумел добиться аудиенции у его величества, все произошло без моего участия… В словах собеседника мне почудилась многозначительная недосказанность, и я насторожился. — Неужто герхардианцы пошли на попятный по доброй воле? Граф Хирфельд рассмеялся. — Дорогой Филипп! В нашем славном городе ничего и никогда не происходит по доброй воле, если в деле замешаны интересы двух или более аристократов. Порой даже исполнение супружеского долга обставляется целым рядом условий, что уж говорить о ситуации, в которую удосужился вникнуть королевский прокурор! Либо он отчаялся вытянуть из добрых братьев достойную мзду и поступил им назло, либо те побоялись, что дальнейшее затягивание с ответом будет расценено как неуважение королевского правосудия и приведет к ущемлению кое-каких дарованных ордену вольностей. — Либо они добились своего, — вздохнул я, — и нам придется пробиваться из города с боем. — На этот случай я выделю сопровождение, — объявил магистр-управляющий. — Вас проводят до самой границы. — Даже не знаю, как вас отблагодарить! — Пустое, магистр! Это мой долг… Я поспешил откланяться и отправился в наши апартаменты, а там велел подручным собирать вещи и не засиживаться сегодня допоздна. — Выдвигаемся завтра на рассвете! — Вот и кончилась спокойная жизнь! — вздохнул Микаэль, взвесил в руке кувшин, а после перевернул его над кружкой, но из горлышка вытекла одна-единственная капля вина.

Об этой истории
Эфир, пронизывающий небеса, питает собой всё живое, однако эта незримая сила бессильна против людских пороков: с начала времён и по сей день род человеческий не устаёт врать, убивать и предавать. Филипп Олеандр вон Черен — отнюдь не праведник, хоть и взял на себя труд изобличать магов и служителей запределья среди учёных. Магистр не расстаётся с зачарованными пистолями и жезлом ни днём ни ночью, а его помощники давно привыкли нарушать закон, пуская в дело сталь и колдовство. Только клинки и чары бессильны против сплетённых чужими руками интриг. Улики исчезают, свидетели умирают, время ускользает, и остаётся лишь тянуть нити заговора, надеясь, что однажды удастся нанести собственный удар.
История продолжается: другие книги





