ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он и она — застряли в кабине лифта. Штатная ситуация, да не совсем. Свет погас, а её мучит никтофобия — паника перед тьмой. Он — в камуфляже, лицо пересекают шрамы. Двое в темноте Марина Кистяева Он и она — застряли в кабине лифта. Штатная ситуация, да не совсем. Свет погас, а её мучит никтофобия — паника перед тьмой. Он — в камуфляже, лицо пересекают шрамы. ==================== ГЛАВА 1 ГЛАВА 1 Грязный, потрепанный и далеко не новый гелик невозможно было не заметить. Он стоял во дворе их камерного дома чужеродным грубым пятном на светлой брусчатке. Алиса несколько сбавила шаг, снова присматриваясь к этому монстру. Спрашивается, и чем он её привлек? Вот не понятно. Машина и машина. Означающая, что в их доме, возможно, появился новый жилец. Она не знала его имени, но машина говорила сама за себя - и не обещала ничего хорошего. Смешно даже… Вот честно. С ней такое случилось впервые, чтобы не знать о человеке абсолютно ничего, при этом реагировать на некий объект, ему принадлежащий, и попутно успеть сделать нелицеприятные выводы. Но что есть, то есть. Грязная машина вызывала у Алисы неоднозначные эмоции. Помыли бы её хотя бы разок для приличия. Ну, серьезно. А так, стоит, глаза мозолит. Алиса неодобряюще вздохнула и шикнула на себя. Ей-то какое дело? Когда она начала реагировать на то, что творится у других людей, с особой остротой? Прижав к домофону ключ, она с неким удовлетворением отметила, как тот быстро откликнулся. В доме, где она жила до этого, домофон постоянно заедал, и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Двое в темноте

Марина Кистяева

Он и она — застряли в кабине лифта. Штатная ситуация, да не совсем.

Свет погас, а её мучит никтофобия — паника перед тьмой.

Он — в камуфляже, лицо пересекают шрамы.

====================

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

Грязный, потрепанный и далеко не новый гелик невозможно было не заметить. Он стоял во дворе их камерного дома чужеродным грубым пятном на светлой брусчатке.

Алиса несколько сбавила шаг, снова присматриваясь к этому монстру.

Спрашивается, и чем он её привлек?

Вот не понятно. Машина и машина. Означающая, что в их доме, возможно, появился новый жилец. Она не знала его имени, но машина говорила сама за себя - и не обещала ничего хорошего.

Смешно даже… Вот честно.

С ней такое случилось впервые, чтобы не знать о человеке абсолютно ничего, при этом реагировать на некий объект, ему принадлежащий, и попутно успеть сделать нелицеприятные выводы.

Но что есть, то есть.

Грязная машина вызывала у Алисы неоднозначные эмоции. Помыли бы её хотя бы разок для приличия. Ну, серьезно.

А так, стоит, глаза мозолит.

Алиса неодобряюще вздохнула и шикнула на себя. Ей-то какое дело? Когда она начала реагировать на то, что творится у других людей, с особой остротой?

Прижав к домофону ключ, она с неким удовлетворением отметила, как тот быстро откликнулся. В доме, где она жила до этого, домофон постоянно заедал, и иногда приходилось проходить настоящий квест, чтобы попасть внутрь.

В подъезде тоже было всё идеально. Да-да, чистенько и свеженько. И даже поставили большой цветок. Правда, искусственный, но всё равно приятно.

Цокая каблуками, она прошла к лифту. Тот как раз был внизу.

Алиса, чуть заметно улыбнувшись, вошла в кабину, пахнущую дезинфекцией и чужими духами, и уже потянулась к кнопке своего этажа, когда между медленно сходящимися створками возникла широкая мужская ладонь.

У Алисы что-то екнуло в груди. Напряжение неприятно полоснуло по крови… Глупость, конечно, но… Сердце тревожно сжалось.

Она постаралась себя успокоить. Сколько раз она ездила в этом лифте с другими жильцами? Много, и никогда ничего сверхъестественного не происходило.

Но видя, как в разрастающейся щели между створками появляется огромная фигура, девушка инстинктивно вжалась в обивку лифта. Это он, тот самый сосед с геликом.

Откуда она знала?

Да вот откуда! Чуйка…

И сейчас он входил внутрь.

Мужчина был высоким, плечистым.

Фактурным таким...

Он заполнил пространство, и оно перестало быть просто кабиной лифта.

Его тело, под метр девяносто ростом, было выточено явно не для красоты. А как будто для выживания. Эти мощные плечи, эта тяжелая челюсть, глубоко посаженные глаза холодного, оценивающего цвета.

Ни тени улыбки. От него исходила густая, почти физическая аура замкнутости и скрытой силы.