Кит погиб из-за нас. Если предположить, что бабушка все же провела ритуал возрождения феникса, то она пожертвовала своей жизнью. То есть и она, по сути, погибла из-за нас. Я был несдержан и хотел получить все и сейчас. А ты была причиной, по которой я не желал оставаться слабым. Мы думали о себе, а Кит был влюблен в тебя и слепо следовал за мной. После ритуала года полтора он должен был провести в аду. Представляешь, каково это — когда на обожженное тело заново нарастает мясо? Я — нет. И не хочу. А Кит прошел через это. У него было много времени, чтобы возненавидеть нас.
— Ты точно уверен, что он выжил?
— Я связывался с мирс Валери.
— Она подтвердила?
— Она никогда не скажет прямо, но она и не отрицала, а это уже многое. Феникс всегда сам решает, кому открыть тайну возрождения или не открывать ее вовсе. То, что Кит не нашел меня…
— Может говорить о том, что версия с фениксом красивая, но неправдоподобная, — отрезаю я.
От рассказа Дара — мурашки по спине. Мне непросто это переварить, а каково ему? Они же с Китом были очень близки. Смерть брата заставила Дара отказаться от привычной жизни, от любви и попыток стать счастливым. А если предположить, что Кит все же выжил и пришел мстить… Это очень больно. Даже мне.
— Может… Но думаю, если бы я ошибался, мирс Валери мне бы об этом сказала. А она промолчала.
— И что ты будешь делать?
— Не знаю… — Дар пожимает плечами. — Я не представляю, где его искать. Не представляю, на кого он может быть похож. Зато я очень хорошо знаю его самого. Думаю, если он окажется рядом со мной, узнаю очень быстро. Ну, если он оставит меня в живых.
— Если бы он хотел убить, уже убил бы. Разве не так? — спрашиваю я.
— Дело в том, что я представления не имею, что у него в голове. Кит ли это вообще и чего он хочет добиться?
— Справедливости, наверное… — мрачно подвожу итог я.
— Еще бы понимать, что он подразумевает под справедливостью.
— Нам должно быть так же больно, как было ему… — дрогнувшим голосом говорю я. — Страх. Боль. Безысходность и одиночество… Он ведь испытывал именно это?
Мы с Даром потрясенно переглядываемся, и по спине пробегают мурашки от неприятных предположений.
— Не могу в это поверить… — Я наконец отмираю и трясу головой. — Мне просто нужно это переварить.
Оставляю книгу на берегу возле гамака, а сама бегу в сторону моря. Вода теплая, как парное молоко. В такой голову остудить не получится. Но я все же надеюсь, что заплыв навстречу волнам заставит меня прийти в себя и осознать сказанное Даром.
Дар устремляется за мной, и на подходе к кромке воды обгоняет, на ходу стаскивая через голову рубашку. Ныряет в набежавшую волну в легких шортах до колена.
Позер. Но красивый, зараза! До сих пор сердце екает при виде его обнаженного тела. А ведь я верила, что переболела.






