ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Финальная часть цикла «Дар» Анны Одуваловой: история братьев-близнецов и девушки, владеющей боевым искусством цеуньши, подходит к концу. Детективная линия переплетается с романтической, герои прописаны тонко и притягательно. Действие разворачивается на курортном острове. Концовка интригует и намекает на продолжение — в мир «Элиты Горскейра». Дар богов Анна Одувалова Финальная часть цикла «Дар» Анны Одуваловой: история братьев-близнецов и девушки, владеющей боевым искусством цеуньши, подходит к концу. Детективная линия переплетается с романтической, герои прописаны тонко и притягательно. Действие разворачивается на курортном острове. Концовка интригует и намекает на продолжение — в мир «Элиты Горскейра». ==================== Глава 1 Глава 1 — Каро! Идем танцевать! Такой ночи больше не будет! — кричит Мара и машет мне рукой с танцпола, но я отрицательно мотаю головой. Мы в «Облаках». Я стою на верхнем ярусе с бокалом шампанского и смотрю на людей, которые за четыре года обучения стали мне родными. Я постепенно стала своей и для колледжа, и для мажоров, которые в нем учатся. Это до сих пор странно. Странно настолько, что я не хотела идти на вечеринку, посвященную окончанию обучения. Но мне подарили платье, и впервые в своей жизни я в белом. Оно дорогое, красивое и идеально сидит. Преступление — его не выгулять. А еще сегодня для нас поют «Ангелы». Точнее, мои друзья считают, что «Ангелы» поют для них. На самом же деле все немного не так. И я не иду танцевать, потому что слушаю м

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Напрягаются соски под тонкой тканью, и мурашки поднимают волоски на руках.

— Прошу.

Дар первый приходит в себя и указывает рукой в сторону накрытого стола.

Солнце падает в волны, с моря дует легкий ветер. Алая полоска у горизонта за какие-то десять минут становится узкой и скоро совсем исчезает, а берег Монарко погружается в бархатную южную ночь, наполненную стрекотом цикад, пряными цветочными ароматами и мягким лунным светом.

Кажется, лунная дорожка начинается прямо от нашего столика, который стоит на краю веранды, огороженной невысокими стеклянными перилами.

Передо мной большой бокал, на дне которого вспыхивает рубиновыми искрами вино, и тарелка с еще горячим лососем на гриле и овощами. Слюнки текут. Напротив — вольготно развалившийся на стуле Дар. Он лениво тянет маленькими глотками вино и, кажется, чувствует себя спокойно и уверенно, чего не скажешь обо мне.

На одну половину лица парня падает холодный лунный свет. На другую — теплый, от зажженных по периметру террасы фонарей. Мне кажется, что это очень символично. Лед и пламя — две доступные ему стихии. Дар наконец-то обрел то, чего всегда хотел: силу. Он стал совершенством, по крайней мере, снаружи, а вот внутри мы оба так и остались сломанными. Как оказалось, внешние раны залечить проще. Я об этом знала давно. А понял ли это Дар? Мне кажется, да, и теперь это нас роднит.

— За встречу? — предлагает он и протягивает свой бокал. Дар спокоен и расслаблен. От него волной исходит уверенность, которой мне сейчас так не хватает.

— Думаешь, уместно сейчас пить за это? — с сомнением уточняю я. — Мой парень в больнице, а я, возможно, схожу с ума.

— Парню не повезло, бывает. — Дар хмыкает, и в его голосе совсем нет сочувствия. — Но он, скажу честно, напрягал меня на моей территории. А ты совсем не похожа на сумасшедшую, Каро, и я действительно рад тебя видеть. За это непременно стоит выпить.

Ему невозможно противостоять, да и не хочется. Мы чокаемся, и я пригубляю терпкий напиток. Наверное, в нашем случае сухое красное намного лучше подходит к ситуации, чем задорное игристое.

Плотный напиток прокатывается по горлу, оставляя привкус теплого южного вечера, ароматного винограда и вяжущую отрезвляющую горчинку черноплодной рябины. Да, мы стали другими, задорные пузырьки сейчас не про меня. Да и не про Дара. Смотрю и понимаю: он ассоциируется у меня с ромом. Терпкий, крепкий и пьянящий.

— Я тоже рада тебя видеть, — признаюсь я, покручивая в руках бокал и наблюдая за тем, как тяжелая рубиновая жидкость оставляет на стенках слезы. — Хоть это и больно…

— Жаль…

— Что именно?

— Что тебе больно рядом со мной. Я еще помню то время, когда вызывал другие эмоции.

— И я помню, поэтому и больно. Не начинай, Дар.