Это не он!
— Заметь, про твоего парня речь завел не я. Я имел в виду феникса. Идеальный сценарий. Я мертв, ты под надзором в специализированном учреждении, как когда-то твой Страшный Человек. Только твой разум в порядке, и ты способна мучиться от осознания, что натворила.
— Но… — Я неверяще качаю головой. — Как? Как он смог до нас добраться и как он может постоянно быть рядом? Мы его даже не видим.
— Мы в этом непременно разберемся, но не сейчас. — Дар отлепляется от стены и поднимается с выражением решимости на красивом лице.
— А что сейчас? — устало спрашиваю я.
— Сейчас мне определенно надо выпить. Вино у нас еще оставалось.
— Полбутылки? — мрачно уточняю я, невольно поймав себя на мысли, что мне тоже надо выпить. Может, меня и правда в ближайшее время ждет лечебница для душевнобольных, и там алкоголь мне точно не светит. А вот сегодня он мне жизненно необходим. В конце концов, все самое страшное я уже натворила. Дар прав, убить его не так-то просто. Если что, он сможет меня остановить.
— Я запасливый, — отмахивается парень и идет к бару.
Дар притаскивает вино прямо сюда, на разгромленную в процессе нашей драки кухню. Ставит на пол бутылку, бокалы и тарелку с наспех сделанной нарезкой. Куски сыра разного размера и формы, остатки колбасы тонкими слайсами, виноград. И мы просто поворачиваемся в сторону моря.
Он открывает стеклянные двери нараспашку, и в помещение врывается прохладный утренний воздух с ароматом моря — свежим, пьянящим. На губах оседает соль, и дышать становится легче.
Первый бокал выпиваю залпом, чтобы просто унять дрожь в руках и снять спазм. Я так напряжена, что кончики пальцев стали ледяными. Терпкий ароматный напиток прокатывается по горлу. Я не люблю крепкий алкоголь, но ловлю себя на мысли, что сейчас не отказалась бы от коньяка. Но Дар не предлагает, и сам тоже пьет вино. Из чего я делаю вывод, что ничего крепче у него просто нет.
Прикрываю глаза и опираюсь спиной на стену. Но так становится скучно, и я поворачиваюсь к парню. Смотрю на Дара из-под опущенных ресниц. На щеке — порез. С виду достаточно глубокий.
— Надо обработать… — говорю я и осторожно прикасаюсь к его скуле.
Дар вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону.
— Потом. Это пустяки, — бросает он безразлично.
— А если останется шрам? Прости, я правда не хотела.
— Шрам так шрам. — Он пожимает плечами. — Мне хочется, чтобы на память о тебе у меня что-то осталось материальное.
— Шрам? — невесело хмыкаю я.
— Почему бы и нет? На сердце их предостаточно, пусть будет еще один осязаемый.
— Ты говоришь бред.
— Может быть…
Дар не спорит. Просто пьет вино. А я смотрю на него. На загорелую кожу, на длинные росчерки ресниц на щеках. На правильный профиль… И понимаю, что не хочу портить эту красоту шрамом.






