ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Прежний мир рухнул. Те немногие петербуржцы, кто выжил, живут в подземном убежище, созданном ещё до Третьей мировой. Всех, кто не нашёл путь вниз, уничтожают роботы «процветающих». Для остальных этот город — спасение, но только не для Дмитрия Лескова. Он для них враг, один из «процветающих», и сотни людей считают его виновным в гибели своих. Чтобы его перестали ненавидеть, Диме нужно очень постараться. Совет Тринадцати уже готовит Петербургу новых жителей. Намного смертоноснее машин. Дети Подземелья Дикон Шерола Прежний мир рухнул. Те немногие петербуржцы, кто выжил, живут в подземном убежище, созданном ещё до Третьей мировой. Всех, кто не нашёл путь вниз, уничтожают роботы «процветающих». Для остальных этот город — спасение, но только не для Дмитрия Лескова. Он для них враг, один из «процветающих», и сотни людей считают его виновным в гибели своих. Чтобы его перестали ненавидеть, Диме нужно очень постараться. Совет Тринадцати уже готовит Петербургу новых жителей. Намного смертоноснее машин. ==================== Глава I Глава I Прежде Дмитрию не доводилось бывать в местах лишения свободы. Камеры для заключенных он видел только в фильмах, и все они представляли собой весьма плачевное зрелище — тесные, мрачные и обшарпанные. Казалось, туда попросту замуровывали людей. Что касается тюрьмы нового образца, то она не сильно отличалась от старых, разве что находилась глубоко под землей, как, собственно, и поселение, в котором теперь обитали оставшиеся в живых петербуржцы. Комната, г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В какой-то момент едва ли не подряд прогремело шесть выстрелов, после чего Дмитрий снова протянул Сергею пистолет с уже опустевшим магазином.

— Чтоб меня…, - вырвалось у солдата, когда он увидел, что все шесть пуль достигли своих целей. — Как ты это делаешь?

Кирилл Матвеевич молчал. Впервые в своей жизни он видел нечто подобное. Мишени были маленькими и к тому же двигались достаточно быстро. Нужно было время, чтобы как минимум рассчитать траекторию их движения и хорошенько прицелиться, в то время как Лесков словно стрелял наугад.

— В снайперы пойдешь, — еле слышно произнес он. — Останешься на занятие. Тебя научат обращаться с винтовкой.

Обучение для Дмитрия проходило не в самой дружелюбной обстановке. Все как будто заранее получили уведомление, что среди них окажется «процветающий», поэтому парня буквально испепеляли взглядами. В группе было двенадцать человек, среди которых не было ни одного, кто не винил Дмитрия в смерти своих друзей и близких. Для них «процветающий» был своего рода красной тряпкой для разъяренного быка, и если бы не наличие в этой комнате инструктора, солдаты давно бы разобрались с богатеньким ублюдком. Лесков почти кожей ощущал всеобщую ненависть, и, наверное, впервые в жизни самоконтроль давался ему настолько тяжело.

То, что Дмитрий оказался лучшим стрелком в группе, еще меньше вызывало к нему симпатию. Радовало лишь то, что инструктор не хвалил его на все лады. К середине тренировки Лесков стал уже нарочно промахиваться, чтобы окончательно не вывести из себя свою будущую «команду».

По окончанию тренировки в зал вернулся Ермаков и снова пожелал поговорить с Дмитрием наедине. Теперь речь уже шла о том, что его переводят из камеры в казармы.

— Среди гражданских тебе делать нечего, — пояснил Кирилл Матвеевич. — Там только женщины, старики, дети да инвалиды. Сергей тебе все покажет, как у нас устроено. И чтобы не было проблем, тебе наденут на ногу датчик слежения. Полковник хочет знать, где ты ошиваешься в свободное от службы время. Хотя я считаю, что это больше для твоей безопасности. Не хотелось бы найти тебя в какой-нибудь душевой с отверткой в горле. Как ни крути, «доброжелателей» у тебя здесь навалом. Но если будут особенно донимать, скажешь мне. Я их угомоню.

Лесков тихо усмехнулся. Мало того, что его здесь все ненавидят, так еще и за стукача будут считать. Все точно как в детском доме, с той разницей, что в детстве Дима не был причастен к массовому убийству.

— Я вас понял, — ответил он. — А друзей я могу увидеть?

— Увидишь в казарме. Я велел поселить тебя по соседству с Бехтеревым и Суворовым.

Когда Ермаков произнес фамилии Ивана и Ромы, он заметил, как парень изменился в лице.