ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он смотрит на меня с прежней ненавистью, хоть взгляд его уже гаснет. Внезапно его рука смыкается у меня на горле, притягивая к нему, и я чувствую, как он обжигает меня злобным дыханием. — Ягнёнок вздумал огрызаться на волка? — усмехается он, и в улыбке этой нет ни капли здравого смысла. — Забавно. Хриплю, потому что хватка на шее делается только крепче, и воздуха уже почти не остаётся. Он ведь правда собирается меня придушить — я читаю это в его безумном взгляде. Цепляюсь за его ручищу, изо всех сил пытаясь отодрать её от горла. — Тварь… — выдыхаю ему в губы. — Пусти. Он удивлённо приподнимает брови и даже прикрывает глаза, чтобы расхохотаться мне в лицо. Не будь он таким безумцем, я бы, наверное, назвала его красивым. — Душить тебя или сначала показать, как я прикончу твоего брата? — шепчет он, облизывая губы. Пальцы сжимаются ещё сильнее, я почти не могу дышать, грудь сдавливает болью, сердце колотится так, что звенит в ушах. Непонятно, что убьёт меня раньше — удушье или разрыв сердца. Он ведь в самом деле хочет моей смерти.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

На его лицо смотреть страшно: опухшее, с синяками и ссадинами, один глаз забинтован; у него диагностировано сотрясение и сломана пара рёбер.

Вчера я не успела поговорить с Марком, потому что над ним хлопотал доктор, а после он вообще уснул, поэтому мне ничего не оставалось, как тоже лечь. Даже сейчас в таком состоянии ему тяжело стоять, а отцу плевать.

— Вчера произошло нечто неприятное, — начинает отец, садясь за стол. — Я едва смог договориться с Крэйвенами, чтобы предотвратить последствия вашей выходки, дети.

Краем глаза вижу, как брат дергается и поджимает челюсти.

— Извини, отец, — раздражённо начинает Марк, — но я чего-то не понимаю: этот урод выйдет сухим из воды? Он душил Миру.

При упоминании этого инстинктивно дотрагиваюсь до шеи. О да, на ней огромный багровый отпечаток от хватки этого монстра.

— А кто свой язык за зубами держать не умеет? С кого начался весь балаган? — брови отца съезжаются на переносице. Он не любит, когда с ним пререкаются.

Марк тоже хмурится, но опускает раздраженный взгляд в пол. Я тереблю нервно юбку платья.

— Марк, ты не поедешь в университет в этом году. Продолжишь обучение в военной академии, — замечаю, как брат поднимает голову и устремляет ошарашенный взгляд на отца, но молчит. Он отучился уже два курса, и бросать вот так — несправедливо. — А ты, Мира, — вздрагиваю, — вместо выбранного тобой учебного заведения поедешь туда, куда я тебе скажу.

У меня приоткрывается рот от услышанной новости. Даже в пот бросает. Я так мечтала попасть в художественный университет, приложила все усилия, участвовала в конкурсах, выигрывала призовые места, чтобы меня зачислили. Сама! Без помощи отца!

— Но папа, ты же знаешь, как для меня это важно… — начинаю мямлить.

— Я вчера достаточно увидел. Лезешь в драку, как дворовый мальчишка. Может, тебя стоит тоже в военную академию отправить, дочь?

Сам же отправил меня на курсы самообороны, а теперь…

— Вини своего дурного братца. Пока я не отдам тебя замуж, будешь делать всё, что я тебе скажу. Через неделю едешь в частную академию. Там есть художественный кружок, если тебя это утешит. Преподаватели высшей категории.

Кружок?! Утешит… Как же! Да я в ярости! В тихой, правда. Лучше папе вообще ничего лишнего не говорить, а то вместо этой задрипанной частной академии замуж меня выдаст.

Выходим с братом из кабинета отца, поникшие и унылые. Плакать хочется, реально! Марк постанывает, когда мы поднимаемся на свой этаж; я придерживаю его под локоть. Заходим в его комнату, он плюхается на кровать, издав что-то вроде рычания, закрывая рукой глаза.

— Встряли, Мир, — бубнит он и тихо матерится, но я всё равно слышу. — Два года коту под хвост. Теперь военным буду вместо инженера. Прикол, да?

Он нервно усмехается.