ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он смотрит на меня с прежней ненавистью, хоть взгляд его уже гаснет. Внезапно его рука смыкается у меня на горле, притягивая к нему, и я чувствую, как он обжигает меня злобным дыханием. — Ягнёнок вздумал огрызаться на волка? — усмехается он, и в улыбке этой нет ни капли здравого смысла. — Забавно. Хриплю, потому что хватка на шее делается только крепче, и воздуха уже почти не остаётся. Он ведь правда собирается меня придушить — я читаю это в его безумном взгляде. Цепляюсь за его ручищу, изо всех сил пытаясь отодрать её от горла. — Тварь… — выдыхаю ему в губы. — Пусти. Он удивлённо приподнимает брови и даже прикрывает глаза, чтобы расхохотаться мне в лицо. Не будь он таким безумцем, я бы, наверное, назвала его красивым. — Душить тебя или сначала показать, как я прикончу твоего брата? — шепчет он, облизывая губы. Пальцы сжимаются ещё сильнее, я почти не могу дышать, грудь сдавливает болью, сердце колотится так, что звенит в ушах. Непонятно, что убьёт меня раньше — удушье или разрыв сердца. Он ведь в самом деле хочет моей смерти.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его правый глаз закрыт, бровь рассечена, нос сломан — всё кровит, и выглядит это ужасно. Он хрипит, пытаясь что-то бормотать:

— Отец….

— Закрой рот, щенок. Только попробуй вякнуть, — стальным голосом произносит он в ответ. Кивает охране, и те волочат парней в сторону поместья. — Поднимайся. Чего расселась? — обращается он ко мне.

Я поднимаюсь на ноги, настолько быстро, насколько это возможно. Лучше отца не нервировать сейчас лишний раз.

Он прищуривается, его седые брови сходятся на переносице:

— Урод оставил на тебе отметины.

Хватаюсь за шею: кожа ещё горит от его ладони. Сглатываю, потупив взгляд:

— Я сама виновата. Накинулась на него…

— Понял, — кивает, мрачно. — Идём.

Берёт меня за руку, как в детстве, и выводит из леса к поместью. Хоть отец и жесток, но меня никогда не трогал физически, а вот Марку доставалось сполна. В этот раз брат так просто не отделается.

Как раз в этот момент подъезжает автомобиль. Отец сажает меня внутрь и распоряжается, чтобы меня отвезли домой.

Машина трогается с места, а я грустно таращусь в окно на огромное величественное поместье. Первый приём, куда взял меня отец, закончился полнейшим провалом. Горестно вздыхаю, смотря на порванное и грязное золотистое платье в пол. Красивое, сшитое на заказ, подчеркивающее мою недавно только оформившуюся фигуру, сейчас оно висит на мне как тряпка.

До восемнадцати лет я была гадким утёнком: пухленькая, с прыщами и смешными красными щеками, которые выделялись на моей бледной коже. В моей внешности мне нравились только глаза. Они были как у отца, голубые. Волосы цвета бледного блонда достались мне тоже от папы. Мне они не нравились. Брату больше повезло: его цвет волос был более золотистым, скорее даже песочным.

Сейчас отец будет улаживать этот инцидент с семьей Роя, с которой у нас давняя вражда, со времён нашего прадеда, которому не отдали в жены одну из дочерей Крэйвенов. С того дня мы на ножах и на дух друг друга не переносим. Раньше мне казалось, что это нелепый спор, который уже давно можно было бы мирно решить. Но сейчас…

Вздыхаю, кидаю мимолетный взгляд на главный вход и забываю, как дышать от тревоги, которая обдала всё моё тело, когда я встретилась глазами с Роем. И то, что я увидела в них, поселило в моей груди всепоглощающую панику.

Надеюсь, я больше никогда с ним не встречусь.

----------

Часть 2

Часть 2

Следующим утром, практически на рассвете, отец отчитывает нас с братом по полной программе. Когда мы заваливаемся к нему, ещё сонные, зевая, он стоит у огромного окна и смотрит на красивый рассвет. С виду ничего не предвещает беды, но стоит ему обернуться и окинуть нас раздраженным гневным взглядом — сон как рукой снимает. Брат выравнивается по струнке, насколько позволяет ему его состояние, обхватывая себя одной рукой.