ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ульяна всегда хотела жить в окружении любящих родственников. Никто не сказал ей, что мечты сбываются со слишком большой точностью. Теперь её родня из глухой уральской деревни рвётся покорять столицу. Почти как заказывала. Добрая бабушка-колдунья стряпает пирожки с мухоморами. В погребе, подвинув запасы картофеля, селится двоюродный брат — вампир-аллергик. Ещё один родственник, робкий оборотень с травмой при рождении, хоронится по дому. На участке расположился козёл Фёдор Степанович, чей конёк — выдержка и шахматы. А кузина-русалка обещает помочь в амурных делах, ведь она про любовь знает всё. Почти всё. И, кстати, сама Ульяна — не маг с дефектным даром, а самая настоящая ведьма. Она не готова такое принять. У неё же образование. Диплом. Она уверена: миром правит классическая магия, а остальное — бредни. Но что делать, когда реальность ломает все теории?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

И исключительно в силу этой близости затылок Ульяны с переносицей будущего графа соприкоснулся энергично, но без злого умысла.

Ну а переносица…

Да не так сильно там хрустнуло, как этот придурок вопил. Подумаешь… на нём амулетов больше, чем на бродячей собаке блох.

— Ты… — Егор Макарович приподнялся, опираясь на стол всем своим немалым весом. — Ты ударила… кого… ты ударила… хозяина!

Последнее он, как и подобает верному слуге рода, произнёс с должной долей благоговения и даже придыханием.

— А нечего было хватать, — буркнула Ульяна, осознав, что работу снова придётся искать.

Вот…

Две недели.

Почти рекорд, если так-то. И главное, ситуация же идиотская… и будь на месте человек менее дуроватый, посмеялись бы да и разошлись. Но нет, Мелецкий и в универе отличался болезненным самолюбием. И вот думай, случайно ли подошёл или с намерением.

Может, вообще нарочно разыграл.

У него вон со студенческих времен страсть к идиотским розыгрышам.

— В общем так, — Егор Макарович дёрнул себя за галстук, будто этот нервный жест мог вернуть ему утраченное душевное спокойствие. — Ты сейчас звонишь Даниле Антоновичу…

Ульяна даже не сразу сообразила, что это он про Мелецкого.

Данила Антонович. Надо же…

— … и договариваешься о том, каким образом будешь компенсировать ущерб.

Сказал и выдохнул, даже на кресло своё упал.

— Благо, человек он не злобливый, понимающий, а красивой бабе и вовсе многое с рук спустить готов.

— Это вы о чём? — Ульяна почувствовала, как ушам становится тепло. Чтоб тебя… только не сейчас. Спокойно. Дышать надо глубже. Представить что-то хорошее…

Но в голову лезли только складские полки с третьего сектора, которые давно уже свой срок отслужили, и теперь держались чудом или неизвестным науке заклятьем. И то, как оные полки со всем барахлом, валятся на курчавую макушку Мелецкого.

Мысль была до того заманчивою, что…

— Это я о жизни, Улька, — Егор Макарович ослабил узел. — Ты ж девка разумная… упрямая, что коза…

Сам он…

— И вон, гордая… а толку-то? Что тебе с этой гордости? Девки ласкою жизнь строят. Пониманием. Готовностью к компромиссам…

Ага. Постельным.

На них Данька ещё с первого курса намекал, почему-то решив, что Ульяна Тараканова спит и видит, как бы поскорей в его койке оказаться. А что отбивается, так это от избытку стеснительности.

Стыдливость девичья говорит.

— Так что звони…

— Нет.

— Улька!

— Я с этим уродом спать не буду, — Ульяна скрестила руки на груди. — Вам надо, вы и…

— Тараканова!

— Я уже двадцать пять лет Тараканова! — рявкнула Ульяна, чувствуя, что ещё немного и сила окончательно выйдет из-под контроля. И по спине поползла капля пота. Крупная такая. Щекотная. Но эта щекотка хотя бы отвлекала.