ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Свалиться с лошади в XXI веке и очнуться в теле генерал-адмирала Российского флота — такое не каждому выпадет. Алексею Коржину, потерявшему пост в компании, судьба подкинула шанс, от которого не отказываются: он — великий князь Алексей Романов, брат императора Александра III, и у него в руках вся мощь империи. Позади — обиды и увольнение, впереди — страна, полная непризнанных гениев: Попов, Тимирязев, Мичурин, Мосин. На Урале ждут руду, в Африке — золото, а за океаном — недооцененный Тесла. У России есть всё для рывка, которого не случилось. Осталось только понять, как им распорядиться. И, возможно, молодой цесаревич Николай еще успеет стать не тем, кем стал в прошлый раз.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И что, — хмыкнул я, — думаешь, это ее остановит?

Мой водитель на пару мгновений задумался и нехотя согласился:

— Это — да. — Но буквально через минуту снова и этак вкрадчиво спросил: — Так это что ж, теперь она со своим крысенышем в компании рулить будет?

А я озадачился. И действительно, как мне теперь выстраивать отношения с совладельцами? О моей к ней антипатии Колькина бывшая осведомлена отлично.

И потому сразу же начнет меня из фирмы выживать. Нет, какое-то время я потрепыхаться могу. И даже вообще удержать власть. Представители того фонда, которому отошла доля Колькиного отца, на всех собраниях акционеров вели себя адекватно, так что перетянуть их на свою сторону — вполне реальная задача, но дальше-то что?Эта с отпрыском теперь фактор непреходящий, сиречь постоянный. Как больной зуб — ноет, гниет, запах изо рта от него, как из помойки… Нет, и так люди живут. Когда другого выхода нет. Но у меня-то не такой случай. А если…

И в этот момент, не дав пришедшей в голову мысли окончательно оформиться, зазвонил мой смартфон. Я выудил его из «кобуры», бросил взгляд на экран и скривился. Да уж, помяни черта… Я несколько мгновений изо всех сил боролся с желанием нажать на «отбой», но затем все-таки поднес НТС к уху:

— Да?

Когда через пять минут я уступил уже ставшему непреодолимым желанию и отключил телефон, сразу почувствовал облегчение — и не только потому, что разговор закончился. Звонил крысеныш. Впрочем, шумное дыхание и визгливые советы его мамочки, обретавшейся где-то рядышком с ним, тоже были вполне себе слышны в динамике. Так вот, как только мне с непередаваемым апломбом сообщили, что согласно час назад оглашенному завещанию и в соответствии с требованиями законов Британских Виргинских островов сын усопшего вступил в права наследования и теперь уведомляет меня, что со следующего понедельника компания его отца более не нуждается в моих услугах, сквозь злость и досаду проступило самое настоящее облегчение. Облегчение от того, что все решилось без меня и что мне не надо терпеть этот гнилой зуб…

Следующие два дня я провел относительно спокойно, подбивая бабки, аккуратно, чтобы комар носа не подточил, составляя отчет о последней командировке и просматривая накопившиеся за время моего отсутствия бумаги на предмет подчистить хвосты. Дабы после моего ухода уэтих не осталось бы оснований обвинить меня хоть в чем-то серьезном. Нет, в том, что такое желание у них появится, я даже не сомневался. Но для того чтобы это желание воплотилось в опасных для меня действиях, им придется очень и очень постараться. И сейчас я все делал для того, чтобы любые их старания пропали втуне. Кое-что уничтожал, кое-что копировал. Конечно, ничего такого, что могло бы нанести ущерб фирме, я не делал.