ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умерший в 90-х от горя на собственной даче маршал внезапно просыпается в шкуре Тухачевского — того самого, которого терпеть не мог. Время — 35-й год. Он решает принять эти странные правила игры. Бояться нечего: он уже мёртв. Поэтому идёт ва-банк, до самого конца. А жизнь не своя — так чего её жалеть? В этом томе его ждут Чехословакия, Польша, Финляндия и бои на Халхин-Голе. Маршал.Том 2 Михаил Ланцов Умерший в 90-х от горя на собственной даче маршал внезапно просыпается в шкуре Тухачевского — того самого, которого терпеть не мог. Время — 35-й год. Он решает принять эти странные правила игры. Бояться нечего: он уже мёртв. Поэтому идёт ва-банк, до самого конца. А жизнь не своя — так чего её жалеть? В этом томе его ждут Чехословакия, Польша, Финляндия и бои на Халхин-Голе. ==================== Пролог Пролог Пролог 16 мая 1941 года. Москва. Дом на набережной Квартира Тухачевского Михаил Николаевич проснулся от того, что под утро раздалась трель телефонного звонка. Переглянувшись с не менее встревоженной женой, маршал подошел к телефонному аппарату и снял трубку. — Слушаю вас. — Товарищ Тухачевский? — Раздался знакомый, но плохо узнаваемый голос. — Так точно. — Доброе утро, говорит Поскребышев. Извините за столь ранний звонок, но дело не терпит отлагательств. Через полчаса товарищ Сталин собирает совещание на ближней даче и вам надлежит на нем быть. — Что случилось? — Это не телефонный разговор. — Началось? — … да, — ответил Поскребышев после небольшой заминки. — Я выслал за вами

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И как реакция держателей обязательств?

— Учитывая, что почти все крупные держатели — серьезные люди, вся эта операция прошла очень спокойно, так как намек на форму получения своих денег заставила их крепко задуматься. Уходить в сложившейся в экономике критической ситуации в серьезный минус они не хотели. Поэтому никак не отреагировали на подписанный протокол и поддержали идею этой долговой авантюры. В конце концов только семь миллиардов франков, выданных СССР в форме промышленного кредита позволят наполнить бюджет более чем тридцатью пятью миллиардами, обеспеченными этими долговыми обязательствами. И это по минимуму. Ничто не мешает говорить и о семидесяти миллиардах в рамках указанной кредитной линии.[3]

— Но ведь это мыльный пузырь, — пожал плечами лорд Иден. — Семь миллиардов франков это сколько в советских рублях?

— Чуть больше миллиарда.

— А экспорт у них в минувшем году, если я не ошибаюсь, составил около двух таких сумм. В перспективе пятнадцати лет, безусловно, Советы смогут покрыть промышленный кредит Франции. Причем, без особенных усилий и даже с процентами. Но расширение кредитной линии вряд ли им нужно и посильно.

— Сэр, инфляция во Франции продолжает набирать обороты. За пару лет франк упал практически вдвое. И ничто не говорит о том, что он сможет стабилизироваться, скорее даже напротив, совсем пустится в разнос, обнуляя кредитные обязательства. Особенно если широкие массы населения начнут переживать из-за нарастающей угрозы войны с Германией, усугубляя и без того нервное положение дел. Советам эти кредиты очень выгодны, так как, благодаря им, они по очень низким ценам смогут получить много промышленного оборудования столь необходимого для реконструкции их производства. Кроме того платить СССР будет в довольно продолжительную рассрочку во время прогрессирующей инфляции. То есть, через пару лет долг упадет вдвое, а еще через четыре года — так и вообще составит четверть. И это, если допустить, что франк будет падать с той же интенсивностью.

— А по нашим ожиданиям…

— Да, сэр. По нашим ожиданиям после начала войны франк упадет минимум в десять раз от текущего курса. Конечно, для Франции это все определенно авантюра. Однако она дает им шанс на то, чтобы, по крайней мере, до начала большой войны хоть как-то, но продержаться на ногах. Инфляция, вероятно, будет прогрессировать и дальше, причем довольно огульно, рынки сбыта у них продолжают сужаться, промышленные предприятия ведут сокращения и сворачивают производство. Как вы понимаете — это Франции ничем хорошим не грозит. Советский Союз в таких обстоятельствах становится для них своеобразным рынком сбыта, позволяющим под эфемерные долговые деньги, но вернуть рабочих с баррикад на заводы.