ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Умерший в 90-х от горя на собственной даче маршал внезапно просыпается в шкуре Тухачевского — того самого, которого терпеть не мог. Время — 35-й год. Он решает принять эти странные правила игры. Бояться нечего: он уже мёртв. Поэтому идёт ва-банк, до самого конца. А жизнь не своя — так чего её жалеть? В этом томе его ждут Чехословакия, Польша, Финляндия и бои на Халхин-Голе. Маршал.Том 2 Михаил Ланцов Умерший в 90-х от горя на собственной даче маршал внезапно просыпается в шкуре Тухачевского — того самого, которого терпеть не мог. Время — 35-й год. Он решает принять эти странные правила игры. Бояться нечего: он уже мёртв. Поэтому идёт ва-банк, до самого конца. А жизнь не своя — так чего её жалеть? В этом томе его ждут Чехословакия, Польша, Финляндия и бои на Халхин-Голе. ==================== Пролог Пролог Пролог 16 мая 1941 года. Москва. Дом на набережной Квартира Тухачевского Михаил Николаевич проснулся от того, что под утро раздалась трель телефонного звонка. Переглянувшись с не менее встревоженной женой, маршал подошел к телефонному аппарату и снял трубку. — Слушаю вас. — Товарищ Тухачевский? — Раздался знакомый, но плохо узнаваемый голос. — Так точно. — Доброе утро, говорит Поскребышев. Извините за столь ранний звонок, но дело не терпит отлагательств. Через полчаса товарищ Сталин собирает совещание на ближней даче и вам надлежит на нем быть. — Что случилось? — Это не телефонный разговор. — Началось? — … да, — ответил Поскребышев после небольшой заминки. — Я выслал за вами

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Мы проследовали до опорного пункта чехов в десяти километрах отсюда. Они говорят, что кроме десятка мотоциклистов, проскочивших мимо них на большой скорости, никого из немцев не видели. Чехи стоят там меньше двух часов. Обороны, считай, никакой — даже окопаться не сообразили.

— Значит, немцев там нет, но тыл открыт… — констатировал Черняховский. В этот момент подбежал командир, только что подъехавшей «южной группы». — Ну, а ты что скажешь, Тарас?

— В трех километрах отсюда столкнулись лоб в лоб с авангардом противника! — ответил запыхавшийся от быстрого бега лейтенант. — Видели колесный бронетранспортер, десяток мотоциклов. Прут, как на параде! Ну, мы их малость шуганули… Пару мотоциклов — в утиль, а они встали и по нам из пулеметов! Ели ноги унесли. Трое убитых, семь раненных. Но машина на ходу, хоть корпус нам и поломали слегка.

Черняховского эта новость очень сильно расстроила — вступать в бой с не полностью развернутыми порядками и на неподготовленных позициях.… Это, знаете ли, чревато. Так что, пользуясь оставшимися крохами времени полковник попытался в ударном темпе сделать хоть что-то в плане зарывания в землю и маскировки. Но, к сожалению, как обычно на войне и бывает, не успели — подъехавший с юга колесный бронетранспортер остановился в двух километрах от расположения полка, очевидно впечатленный масштабом земляных работ.

— Ну что за…! — В сердцах выругался Иван Данилович. — Все дело насмарку! Игорь Петрович, пушки-то хоть успели замаскировать?

— Не могу знать, — отозвался начальник штаба. — Но немцы в их сторону вроде и не глядят.

Четко видимая над бортом бронетранспортера голова немцы в пилотке и наушниках действительно оставалась повернутой к позициям первого батальона у подножия небольшого холма. На второй батальон, окапывающийся на опушке рощи, немец внимания не обращал, видимо не заметил сразу, а потом народ уже попрятался.

— Ладно… черт с ними! Передай эти оболтусам из первой роты, чтобы готовились отойти на запасные позиции — эти уже засвечены. А лучше… пусть отводят бойцов прямо сейчас, ползком, оставив один взвод для имитации бурной деятельности. Надеюсь, хоть несколько путей сообщения они сделать успели.

Немецкий бронетранспортер простоял в двух километрах от позиций еще минут пять, причем наблюдатель увлеченно крутил головой по сторонам, а потом откуда-то издалека заухали пушки.

— Допрыгались! — Сквозь зубы произнес полковник, увидев, как на позициях первого батальона начали подниматься разрывы. Впрочем, били чем-то не очень тяжелым — либо восьмисантиметровые минометы, либо трехдюймовые пушки, либо что-то очень близкое. — Приказ по полку — огня по наблюдателям не открывать!

— А не чересчур ли мы осторожничаем? — спросил майор.

— Всех ведь сразу не побьем.