ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Теперь, после смерти, я вижу ясно: всё случилось к лучшему. Мне дали второй шанс — жить в мире, где СССР не пал, а тайные одарённые удержали его на плаву. Мой выбор — играть в футбол, моя сильная сторона. Цель — высшая лига СССР, затем чемпионат мира в США. Хочу видеть нашу сборную в первой тройке. Вот только позволят ли команде из СССР победить? И дадут ли мне спокойно играть, зная, что я — один из одарённых? Нерушимый-9 Денис Ратманов Теперь, после смерти, я вижу ясно: всё случилось к лучшему. Мне дали второй шанс — жить в мире, где СССР не пал, а тайные одарённые удержали его на плаву. Мой выбор — играть в футбол, моя сильная сторона. Цель — высшая лига СССР, затем чемпионат мира в США. Хочу видеть нашу сборную в первой тройке. Вот только позволят ли команде из СССР победить? И дадут ли мне спокойно играть, зная, что я — один из одарённых? ==================== Глава 1 Все к лучшему, даже смерть Глава 1 Все к лучшему, даже смерть Это девятая, финальная книга цикла. Первая книга здесь: Как же сложно смотреть футбол по телеку и болеть за своих! Дергать ногами, когда надо передать пас или врезать со всей дури; кричать, подняв руки… И пусть это повтор игры с «Даугавой», и счет мне известен, но себя-то со стороны не видишь. А тут вот он я, крупным планом. Уже отвык от того, каким я был в предыдущей жизни, теперь я — этот подтянутый парень с военной выправкой. Да и воспринимается игра по-другому. Казалось бы, все это уже было сотню раз: но вот команды выбегают под рев болельщиков

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Воспоминания ожили, и я ощутил сперва обиду и отчаянье, потом — злое упорство: мы уже столько смогли, и сможем выбиться в тройку лидеров в вышке!

Белорусы поведали, как оказались на улице и нигде не нашлось для них места.

— Я был против того «Титана», — признался Лабич.

— Мы чуть не подрались! — улыбнулся Думченко. — Короче, он уже на вокзале нас догнал.

— Вижу — жалеешь, — сыронизировал Тирликас.

Лабич иронии не уловил.

— Да вы что! Да я за команду… бутсу сжую!

Все белорусы были хороши, но Бурак — особенно. Конечно, Микробу он уступал, но вышку вполне тянул, в отличие от Гусака.

А дальше снова воспоминания: первый матч, первый гол, первая зарплата и премия, первая судейская несправедливость.

Микроб вспомнил момент, когда нас всех перетрясло, а я от злости стесал костяшки:

— А помните, Лев Витаутыч, как вы нам проверку устроили⁈ Никогда не прощу. — Федор демонстративно отвернулся.

В конце концов мы окончательно забыли о потоках виртуального дерьма, изливающихся на нас, расслабились, и возникло ощущение, что я — на своем месте. Именно там, где мне следует находиться. Мы привыкли к успеху, он больше не кружит голову, но стоит оглянуться, вспомнить, как я грузчиком на рынке подрабатывал, чтобы раздобыть деньги на еду и не питаться в бесплатной столовой, и становится понятно: вот это все — счастье, которое стало обыденностью. Но если сравнить, как было и как стало, так крылья расправляются.

В девять вечера Колесо потянуло на подвиги, он решил, что пора по бабам, и по домам разъехались те, кого дома ждали подруги, в том числе я.

— Рина, — позвал я с порога — она выглянула из комнаты. — Завтра приглядывай за мной. Могу начать чудить, как когда из окна сигануть хотел. А могу и не начать. Завтра еще пресс-конференция, куда хотелось бы попасть. По настрою прессы можно понять, откуда ветер дует, и начали ли муссировать тему, что в нашей команде одаренные.

* * *

Последний откат был страшным, потому я оттягивал миг пробуждения и гнал мысли прочь. Но вечно прятаться нельзя, потому я решил дать бой страхам. Открыл один глаз, второй, прислушался к себе и понял, что сегодня я — самый худший аналитик.

Кажется, пронесло. Если не буду делать прогнозы, никто ничего не заметит. Главное, планы на будущее не строить. А то настрою… Или нет, или как раз-таки строить нужно и записывать свой сверхгениальный анализ ситуаций, а потом трактовать от противного.

Я обнял Рину, поцеловал в шею и укусил за ухо. Она вздрогнула, потянулась, перевернулась ко мне, улыбаясь, но улыбка быстро сменилась настороженностью.

— Что на этот раз? — спросила она.

— Фигня. Худший аналитик. Ты главное не слушай, что я тебе буду обещать.

— Фу-ух, и правда пронесло.

Зазвенел будильник, и прильнувшая ко мне Рина нехотя поднялась и прошлепала в ванную.