ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Теперь, после смерти, я вижу ясно: всё случилось к лучшему. Мне дали второй шанс — жить в мире, где СССР не пал, а тайные одарённые удержали его на плаву. Мой выбор — играть в футбол, моя сильная сторона. Цель — высшая лига СССР, затем чемпионат мира в США. Хочу видеть нашу сборную в первой тройке. Вот только позволят ли команде из СССР победить? И дадут ли мне спокойно играть, зная, что я — один из одарённых? Нерушимый-9 Денис Ратманов Теперь, после смерти, я вижу ясно: всё случилось к лучшему. Мне дали второй шанс — жить в мире, где СССР не пал, а тайные одарённые удержали его на плаву. Мой выбор — играть в футбол, моя сильная сторона. Цель — высшая лига СССР, затем чемпионат мира в США. Хочу видеть нашу сборную в первой тройке. Вот только позволят ли команде из СССР победить? И дадут ли мне спокойно играть, зная, что я — один из одарённых? ==================== Глава 1 Все к лучшему, даже смерть Глава 1 Все к лучшему, даже смерть Это девятая, финальная книга цикла. Первая книга здесь: Как же сложно смотреть футбол по телеку и болеть за своих! Дергать ногами, когда надо передать пас или врезать со всей дури; кричать, подняв руки… И пусть это повтор игры с «Даугавой», и счет мне известен, но себя-то со стороны не видишь. А тут вот он я, крупным планом. Уже отвык от того, каким я был в предыдущей жизни, теперь я — этот подтянутый парень с военной выправкой. Да и воспринимается игра по-другому. Казалось бы, все это уже было сотню раз: но вот команды выбегают под рев болельщиков

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Как детский рисунок палка-палка-огуречик — и живой осязаемый человек. Наверное, то же испытывала Семерка, которую трясло, стоило ей почуять силу. Но с Юлей не получалось слиться и умножить ощущения, как с Риной. Наверное, потому что природа ее силы другая.

И как жаль, что мало кто (или вовсе никто) не в силах ощутить эту высшую форму проявления любви.

Когда мы лежали счастливые и опустошенные, я думал о том, что ни я никогда не изменю Рине, ни она мне, потому что это не только противоречит нашим принципам, но и бессмысленно. Лучше все равно не будет, а стоит ли рисковать настоящим ради суррогата?

* * *

День выдался солнечный и на удивление теплый, идеальный для тренировки. Еще пара недель, и замелькают в небе стрижи, проклюнутся первоцветы.

Все было штатно: немного физухи — с ней Саныч перестал усердствовать после сборов, потом — специальные упражнения, когда мы, вратари, тренировались отдельно, в том числе на тренажерах для вестибулярки.

Саныч вернул Сему Саенко из молодежки и велел мне его натаскать. Потому что, если меня дернут на какой товарняк в составе сборной — да мало ли зачем я понадоблюсь и что со мной случится — а Васенцов травмируется, команда останется без вратаря.

Потом — обед в столовой. Получасовой перерыв мы провели, скучковавшись на трибунах в ожидании двусторонок — уж очень все по солнцу соскучились. Гусак отбился от коллектива, уселся на синее сиденье, нагретое солнцем, скрестил руки на груди и вырубился.

Левашов, с тревогой на него поглядывающий, сказал вполголоса:

— Чет он странный. Глаза красные, кидается на всех. Чуть что, сразу спать.

— Ага, — кивнул Микроб, — еле ползает и тупит.

Видманюк, он же Ведьмак, прошептал:

— Или девка завелась, или шо употребляет.

Я, конечно, знал, что дело в даре: Гусака одолели видения, и он не высыпается — но промолчал. Все более очевидным становилось, что да, дар у него есть, причем более разрушительный, чем у нас всех. И если Витек не совладает с силой, то рискует вылететь из команды, а то и повредиться рассудком. Вот только как ему помочь? Его сила неуправляема и пробуждается спонтанно.

Я все же попытаюсь — ну а вдруг? От родителей он съехал в собственное жилье — никто нам не помешает.

— Наверное, подруга у него, — сказал я.

Левашов тряхнул белыми кудрями.

— Не, я бы знал. Реально стремно за него. Спрашиваю — он это… молчит.

— Кстати да, — кивнул Микроб. — Что-то с ним не то, загрустил наш балагур.

И на меня посмотрел. И все посмотрели. Что я вам, отец-настоятель? Как почувствовали, что только я могу ситуацию разрулить. Пришлось пообещать:

— Поговорю с ним, пока Саныч собак на него не спустил.

— Идет! — прошептал Левашов и рванул будить Гусака.

Витек принялся отмахиваться, задергался. Когда очнулся, провел по лицу ладонями, словно умываясь.