ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, начало восьмидесятых. Андрей Петров поднимается по служебной лестнице в особой группе Горохова. Но будущее готовит ему испытание, к которому он не готов. Курсант 5 Рафаэль Дамиров СССР, начало восьмидесятых. Андрей Петров поднимается по служебной лестнице в особой группе Горохова. Но будущее готовит ему испытание, к которому он не готов. ==================== Глава 1 Глава 1 Вой усилился. Голосили уже сразу несколько хищников. Лошадь зафыркала и потянула повозку резвее, я еле поспевал. Ноги вязли в снегу, а винтовка била по спине. Я взял ее в руки и опустил рычажок предохранителя. В стволе единственный, последний патрон. Коробчатый магазин пуст. — Есть еще патроны? — тряхнул я за плечо Ивана, который был готов вот-вот снова провалиться в забытье. Тот помотал головой. Черт! Я и так знал, что боеприпасов при нем нет, сам же его обыскивал. Но все-таки надеялся на чудо. Лошаденка пыталась перейти на бег, но короткие ноги и полозья неповоротливой повозки тонули в сугробах. Я оглянулся. Луна висела низко, разливая по проплешине позади нас мертвенно-бледный свет. Я увидел, как эту поляну пересекают тени. Они скользили чуть пригнувшись, словно снег совсем не был им помехой. Раз, два три, четыре… Твою мать! Сколько их там⁈ Сбился со счета. Видно, твари почуяли кровь. И лошадь для них — лакомый кусок. Хоть и говорят, что волки просто так не нападают на людей, но этим, наверное, забыли об этом рассказать. Либо они голодные, либо на людей им совсем пофиг. Последнее бывает, я слышал,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Гости уже хотели кинуться на помощь, часть к дяде Пете, другая часть, которая его не знала, автоматически решила встать против, но, на мое счастье, музыка заглохла. Музыканты перестали играть, но инструментов из рук не выпускали. Правильно, молодцы, ребята, ими, если что, отбиваться проще, особенно гитарой, а лучше бас-гитарой. Она поувесистей будет и лады у нее шире, что гриф делает длиннее, а замах сподручнее.

Так вот, в образовавшейся тишине я сумел, наконец, выкрикнуть волшебное слово так, что услышали меня все.

— Милиция! — гаркнул я. — Немедленно прекратить безобразие!

Еще бы в свисток дунуть, но не привык я на свадьбы со свистками ходить.

Пока такая фраза действовала очень даже магически. Для любого советского гражданина, даже отягощенного девиантной бравадой, такой окрик означал одно — нужно срочно сматывать удочки, или, не дай Бог, грозит трезвяк, штраф, на работу сообщат, премии лишат, на товарищеском суде разберут, в стенгазете пропесочат — с бутылкой в обнимку нарисуют, а если из партии исключат, то вообще с работы слететь можно. И тогда трындец — теща жену заберет.

Потом такая фраза, по понятным причинам, не будет уже иметь такого эффекта, ее придется поменять на более вескую и угрожающую: «Мордой в пол, работает омон».

Все это быстро пронеслось в головах дебоширов, и люди замерли. Кто-то растащил клубок из тел дяди Пети и театрала по сторонам и помог им подняться.

Мне наконец удалось протиснуться к Гусару, я схватил его за локоть и вытащил в холл. Сзади уже заиграла музыка — инструменты для драки так и не пригодились, повезло музыкантам. Из всех самым уязвимым был барабанщик. Палочками много не навоюешь. Даже клавишник может ионикой по башке трахнуть, а вокалист стойкой микрофонной огреть.

Что ж, зато барабанщики обычно — ребята самые мускулистые, так что все по справедливости выходит.

Я уволок гусара в укромный угол и только тогда отпустил его руку.

— В чем дело, молодой человек? Что вы меня тискаете?

— Ты кто такой? — я подошел ближе, несмотря на его возражения по поводу нарушения границ личного пространства (слов таких еще не знали, но я прочитал претензии во взгляде) и зажал его в углу.

— Я перед вами не обязан отчитываться, — в глазе театрала мелькнул испуг (второй заплыл, и разглядеть в нем что-то стало проблематично). — Безобразие! Что за допросы на празднике? Я буду жаловаться в милицию.

Я усмехнулся — видно, он не понял, что волшебную фразу в обеденном зале прокричал как раз я.

— Милиция уже здесь, — я вытащил удостоверение, а гусар вдруг раскраснелся и полирнул рукавом пиджака лоб, шумно раздувая щеки, что аж усы зашевелились.

— Э… Товарищ милиционер. Я Мехельсон Яков Андреевич. Вот, у меня и паспорт имеется. Смотрите, — он полез в нагрудный карман и вытащил потертый документ.