ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

СССР, начало восьмидесятых. Андрей Петров поднимается по служебной лестнице в особой группе Горохова. Но будущее готовит ему испытание, к которому он не готов. Курсант 5 Рафаэль Дамиров СССР, начало восьмидесятых. Андрей Петров поднимается по служебной лестнице в особой группе Горохова. Но будущее готовит ему испытание, к которому он не готов. ==================== Глава 1 Глава 1 Вой усилился. Голосили уже сразу несколько хищников. Лошадь зафыркала и потянула повозку резвее, я еле поспевал. Ноги вязли в снегу, а винтовка била по спине. Я взял ее в руки и опустил рычажок предохранителя. В стволе единственный, последний патрон. Коробчатый магазин пуст. — Есть еще патроны? — тряхнул я за плечо Ивана, который был готов вот-вот снова провалиться в забытье. Тот помотал головой. Черт! Я и так знал, что боеприпасов при нем нет, сам же его обыскивал. Но все-таки надеялся на чудо. Лошаденка пыталась перейти на бег, но короткие ноги и полозья неповоротливой повозки тонули в сугробах. Я оглянулся. Луна висела низко, разливая по проплешине позади нас мертвенно-бледный свет. Я увидел, как эту поляну пересекают тени. Они скользили чуть пригнувшись, словно снег совсем не был им помехой. Раз, два три, четыре… Твою мать! Сколько их там⁈ Сбился со счета. Видно, твари почуяли кровь. И лошадь для них — лакомый кусок. Хоть и говорят, что волки просто так не нападают на людей, но этим, наверное, забыли об этом рассказать. Либо они голодные, либо на людей им совсем пофиг. Последнее бывает, я слышал,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Уж расскажите нам, Никита Егорович…

— Ай, ладно… — Горохов вытащил очередную сигарету и уселся поудобнее на скрипучем стуле. — Свинью он мне подложил в свое время. Причем дохлую.

— Как — дохлую? — удивился я.

— Расскажу вам. Но только чтобы ни слова никому. Ясно?

Мы дружно закивали в ожидании интереснейшего рассказа.

— Учились мы с Женькой на одном курсе на юрфаке, — начал Горохов.

----------

Глава 10

Глава 10

— Дело было в начале шестидесятых, — издалека начал свой рассказ Горохов. — Времена нашей дурной и наивной молодости. Многие колхозы необъятной страны держались на бесплатной студенческой помощи. На картошку из института отправляли всех, кроме полуобморочных пятикурсников, которые разрывались между дипломной работой, занятиями и подготовкой к госам, этому уже знали сразу, чуть ли не с поступления. Еще марксизм-ленинизм к обязательной сдаче — тот еще подарочек.

Остальных «бездельников» с первого по четвертый курсы дружно сгоняли на борьбу с урожаем. Битва с клубнями и корнеплодами велась до победного конца и длилась дней тридцать-сорок, вот и представьте себе. Условия тогда, конечно, были не чета нынешним. Страна еще недавно от войны оправилась, не до жиру. Селили нас в условиях, близким к военной разрухе, да никто и не удивлялся. Тогда со студентами сильно не нянькались. Закончил школу — взрослый индивид, да оно и верно, — развел Никита Егорович руками. — Нас в сентябре шестьдесят второго в барак какой-то запихали, отправив на сбор винограда. Дощатые нары, вместо пола — земля. Одеяла, правда, ватные выдали. Страшные и потасканные, как, пардон, портовые путаны. Из дыр кумачовой грязно-синей ткани торчали клочья серой ваты. О простынях и вообще речи не было. Удобства, естественно, на улице. Кособокий скворечник, сбитый наспех из горбыля с приступком внутри и дыркой посередине. Но работали мы дружно, не унывали. А кашеварить пришлось нашим девчонкам. А что девчонки — как и мы, сами еще дети. Взрослые дети.

Мы слушали внимательно. Мы были моложе Никиты Егоровича и этого не застали (по крайней мере, в сознательном возрасте уж точно), но дело было даже и не в том. Не так часто наш инициативный начальник чем-то вот так душевно делился. Момент был на вес золота.

Горохов продолжал, рассказывая в подробностях, будто всё это происходило с ним буквально вчера:

— Оказалось, что со всего нашего первого курса из них готовить почти никто не умел, а с продуктами и так негусто. На вес золота почти. А они кашу манную умудрились сварить такую, что ложка в ней моментально цементировалась, и выдернуть ее из миски было почти невозможно… Борщ оказался пожиже. Но цвета не красного, а чуть розового, мясом от него не пахло, но можно было выловить в бульоне, если постараться, несколько капустных листиков.