ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Мара Делакруа, капризная красотка из Луизианы, неожиданно столкнулась с жестокой действительностью, когда по приезде в Париж ее бабушка проиграла целое состояние коварному мошеннику. Чтобы спасти с... Цыганский барон Дженнифер Блейк 1. Костер жарко разгорелся, выбрасывая вверх языки пламени, смолистые дрова сыпали оранжевыми искрами, клубы дыма поднимались к нависающим над поляной ветвям деревьев. Огонь освещал пестро раскрашенные цыганские повозки с облупившейся позолотой, отражался в браслетах и монистах цыганок, в золотых кольцах, вдетых в уши мужчин. Начищенные до блеска сапоги и медные форменные пуговицы мундиров тоже поблескивали в темноте, когда военные из свиты Родерика, принца Рутении, перемещались на наваленных горой на поляне пушистых коврах. Они негромко переговаривались, смеялись, поднимали кубки и пили. Сам принц сидел, склонив свою светловолосую голову к мандолине, его сильные, проворные пальцы летали по струнам, и инструмент пел безудержную и страстную песню, полную дикого веселья, от которой дрожал прохладный ночной воздух. Старый цыган с согнутой спиной аккомпанировал ему на скрипке. Родерик вскинул голову. С улыбкой на лице он прислушивался к звукам, которые то гармонично сливались, то расходились в контрапункте, наполняя неистовой радостью сердца музыкантов. Его ярко-синие глаза оживленно блестели. В отблесках костра выступали высокие скулы, прямой нос и волевой, упрямый подбородок, а впадинки на щеках оставались в глубокой тени. Светлые волосы принца казались расплавленным золотом, раскрытая на груди белая рубашка и лосины бледным пятном светились в темноте. В кругу друзей он выглядел спокойным и беспечным, но в нем ощущалась скрытая настороженность, напряжение, готовность в любую минуту броситься в бой. Мужественный, широкоплечий, он казался героем древних легенд, уверенным в своих силах, не знающим себе равных, непобедимым. Мари Анжелина Рашель

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Родерик не предатель. То, что он делал, он делал во имя Рутении, да и Франции тоже. Она не может позволить ему умереть. И не позволит. По ее вине он попал в засаду. Если его жизнь оборвется на гильотине, если свое последнее слово он скажет на эшафоте, раскаяние будет преследовать ее до скончания дней. Она этого не вынесет. Это не может, не должно случиться! Она обязана что-нибудь сделать, чтобы спасти его, но что? Что?!

Де Ланде считал ее врагом Родерика и не опасался, что она разрушит его планы. У нее есть один-единственный шанс отвлечь внимание остальных и дать возможность гвардии начать действовать. Но где ей взять оружие?

Она опять почувствовала, как шпага Труди задела ее юбки, повернулась и, не дав себе даже секунды на размышление, вытащила шпагу из ножен. У нее не было времени, чтобы сократить расстояние, отделявшее ее от де Ланде. Она подняла шпагу и швырнула ее, вложив в этот бросок все свои силы, весь гнев против бессовестного интригана, все искусство, которому научила ее светловолосая амазонка за долгие зимние дни.

Родерик смотрел на нее, не веря своим глазам. Она всем рискнула ради него. Его сердце сжалось от страха и раскаяния. Тихонько выругавшись себе под нос, он громким свистом подал сигнал и в ту же секунду бросился на француза, стараясь перехватить его руку, держащую пистолет.

Из-за спин головорезов де Ланде в дверях показались темные фигуры, выросшие словно из-под земли. Вооруженные ножами и пистолетами, сверкая оскаленными в свирепой ухмылке белыми зубами и золотыми кольцами в ушах, в галерее появились цыгане. Их вел Лука в своем белоснежном гвардейском мундире. Они с яростью набросились на наемников де Ланде.

Все произошло одновременно. Пружиня и свистя, шпага, брошенная Марой, пролетела через всю галерею и уверенно нашла свою цель. Заметив краем глаза вращающийся в воздухе клинок, де Ланде инстинктивно повернулся и спустил курок. Его глаза округлились, рот раскрылся в крике.

В небольшой гостиной пистолетный выстрел прогремел оглушающе громко, из дула вырвался черный дым и желтый огонь. Родерик вырвал пистолет из рук де Ланде и оттолкнул его. Рухнув на пол, француз замер. Подрагивающий клинок торчал вертикально из его груди.

Родерик повернулся кругом. Мара бессильно опустилась на пол, алое пятно медленно расползалось по лифу ее платья. Он подбежал к ней, оттолкнув в сторону Труди и Михала, опустился на колени и бережно поднял обеими руками ее голову.

Ее ресницы затрепетали и поднялись. Она увидела лицо склонившегося над ней мужчины. Его синие глаза горели гневом.

— Прости, — прошептала она, но во внезапно наступившей тишине ее шепот услышали все. — Прости меня.

19.

Боль. Серые волны боли. Голоса приближаются и удаляются. Мелькают огни. Движение. Темнота.