Родерик не предатель. То, что он делал, он делал во имя Рутении, да и Франции тоже. Она не может позволить ему умереть. И не позволит. По ее вине он попал в засаду. Если его жизнь оборвется на гильотине, если свое последнее слово он скажет на эшафоте, раскаяние будет преследовать ее до скончания дней. Она этого не вынесет. Это не может, не должно случиться! Она обязана что-нибудь сделать, чтобы спасти его, но что? Что?!
Де Ланде считал ее врагом Родерика и не опасался, что она разрушит его планы. У нее есть один-единственный шанс отвлечь внимание остальных и дать возможность гвардии начать действовать. Но где ей взять оружие?
Она опять почувствовала, как шпага Труди задела ее юбки, повернулась и, не дав себе даже секунды на размышление, вытащила шпагу из ножен. У нее не было времени, чтобы сократить расстояние, отделявшее ее от де Ланде. Она подняла шпагу и швырнула ее, вложив в этот бросок все свои силы, весь гнев против бессовестного интригана, все искусство, которому научила ее светловолосая амазонка за долгие зимние дни.
Родерик смотрел на нее, не веря своим глазам. Она всем рискнула ради него. Его сердце сжалось от страха и раскаяния. Тихонько выругавшись себе под нос, он громким свистом подал сигнал и в ту же секунду бросился на француза, стараясь перехватить его руку, держащую пистолет.
Из-за спин головорезов де Ланде в дверях показались темные фигуры, выросшие словно из-под земли. Вооруженные ножами и пистолетами, сверкая оскаленными в свирепой ухмылке белыми зубами и золотыми кольцами в ушах, в галерее появились цыгане. Их вел Лука в своем белоснежном гвардейском мундире. Они с яростью набросились на наемников де Ланде.
Все произошло одновременно. Пружиня и свистя, шпага, брошенная Марой, пролетела через всю галерею и уверенно нашла свою цель. Заметив краем глаза вращающийся в воздухе клинок, де Ланде инстинктивно повернулся и спустил курок. Его глаза округлились, рот раскрылся в крике.
В небольшой гостиной пистолетный выстрел прогремел оглушающе громко, из дула вырвался черный дым и желтый огонь. Родерик вырвал пистолет из рук де Ланде и оттолкнул его. Рухнув на пол, француз замер. Подрагивающий клинок торчал вертикально из его груди.
Родерик повернулся кругом. Мара бессильно опустилась на пол, алое пятно медленно расползалось по лифу ее платья. Он подбежал к ней, оттолкнув в сторону Труди и Михала, опустился на колени и бережно поднял обеими руками ее голову.
Ее ресницы затрепетали и поднялись. Она увидела лицо склонившегося над ней мужчины. Его синие глаза горели гневом.
— Прости, — прошептала она, но во внезапно наступившей тишине ее шепот услышали все. — Прости меня.
19.
Боль. Серые волны боли. Голоса приближаются и удаляются. Мелькают огни. Движение. Темнота.






