Минутное счастье — вот что имело значение, и каждый сам отвечал за свое счастье, никто другой не был за него в ответе. Жизнь есть жизнь. Жизнь есть любовь. Ни то, ни другое нельзя измерить, обменять на что-то, припрятать про запас. Ими надо пользоваться. Жить. Любить.
Музыка зазвучала медленнее, стала проникновенной и нежной, полной желания. Пир подходил к концу. Скоро новобранные удалятся в повозку Луки. Вскоре после этого повозки тронутся в путь. Свадьба закончится.
Но пока она еще была в самом разгаре. Лука, раскинув руки, начал двигаться под музыку. Толпа расступилась, давая ему место, образовала круг. Он плясал перед Джулианой, то приближаясь, то удаляясь в древнем как мир брачном ритуальном танце, смысл которого был совершенно естествен и очевиден. Джулиана как зачарованная присоединилась к нему. Она кружила вокруг Луки, кружилась волчком, двигаясь с легкой грацией, но с возрастающей страстью. Музыка звучала все быстрее и громче, скрипки словно состязались друг с другом. Внезапно Лука подхватил Джулиану на руки, они вдвоем вырвались из толпы и скрылись за темной линией повозок.
Но высокая дрожащая нота скрипок не смолкла. Она держалась, тянулась бесконечно, о чем-то спрашивала, чего-то искала. Вздох пронесся по толпе, когда Родерик вступил в круг. Он сбросил китель мундира и остался в рубашке, раскрытой на груди и перепоясанной кроваво-красным кушаком. В пламени костра его волосы отсвечивали темным сиянием старого золота, лицо казалось сосредоточенным, он медленно поворачивался кругом с текучей и плавной грацией сильного животного, словно искал кого-то. Толпа отступала, расширяя круг, пока Мара, так и не сошедшая с места, не оказалась включенной в него. Родерик встретился с ней взглядом.
Его взгляд завораживал. Мара смотрела, как он подходит к ней, а скрипки тем временем вновь подхватили чувственную, ритмичную мелодию. Ее сердце застучало, она почувствовала, как краска заливает лицо до самых корней волос. Все ее тело болело, словно вместе с кровью по жилам растекался яд. И в то же время в груди поднималось волнение, мешавшее ей дышать и думать.
Он протянул руку. Она подняла глаза на его лицо и прочла в его взгляде неукротимую волю, грозный вызов и страстное желание.
Она любила его, и сейчас этого было довольно. Однажды она его соблазнила. Она пробудила в нем желание вопреки всем его рассуждениям о долге и о важных государственных делах. Она могла сделать это еще раз. Могла хотя бы попытаться. Прямо сейчас. Вино, музыка и ночь будут ее союзниками. Она позволила губам изогнуться в нежной и чувственной улыбке и осторожно вложила пальцы в его руку, как будто боялась обжечься.
Они двигались слаженно, как одно существо, то сходились, то расходились, кружились в вихре танца.






