ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он – Сенор. Человек без прошлого. Невольная марионетка в чужой хитроумной игре. Человек, коего незнаемая сила заставляет творить многое и многое, человеку непосильное... Бросить ли вызов коварству... Отступник Андрей Георгиевич Дашков ПРОЛОГ Сенор так никогда и не узнал, что в глубине его существа родилось это. Никто не видел, как вызревают ужасные семена... Вначале это было головной болью. И что-то страдало и ворочалось в тесной коробке черепа; и ему удавалось ненадолго прогнать эту боль, но она никогда не проходила совсем, а оставляла мысли – как шум и видения, как утомительный сон. Проклятье его заключалось в том, что он был Незавершенным; он не помнил своего прошлого и ничего не знал о своем будущем. Лишь на секунду его ум становился безмолвным и ясным, но потом не было покоя: слова с утраченным смыслом как злобные псы бесновались на окраинах сознания, из могил памяти восставали демоны – и шли по кругу часы, дни, недели и годы... Это росло незаметно и неумолимо и привыкало жить в стенах своей тюрьмы. А потом оно разрушило Сенора и начало действовать... Оно стремилось достичь Слияния и Завершения. Но этому освобождению предшествовали долгие и странные приключения. Ошеломленный Сенор вошел в дом, заперся и при тусклом свете свисавшей с потолка светящейся змеи изучил нацарапанное на пергаменте послание. Он запомнил его наизусть – слово в слово, и это не было тратой времени – он знал, что очень скоро все написанное исчезнет с пергамента бесследно. * * * Присутствие в Башне избавляло его на время от преследований со стороны барона Тантора Тенга. Барон с редким упорством пытался убить Сенора в течение нескольких последних дней, но причина внезапной вражды оставалась пока тайной за семью печатями. С большим трудом при помощи своего дара ему удалось уничтожить наемного убийцу Тантора, избежать смерти от яда, который ему подлили в вино в родовом доме герцога Криала, покров

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его достаточно утомили вопли толпы в Кратере Самоубийц, где пришлось высидеть целых семь боев, а поздно вечером ему еще предстояло присутствовать при изгнании в Тень.

К тому же, несмотря на обильное возлияние, из головы Сенора не выветрилось воспоминание о преследующем его безголовом Слуге Башни. Здесь он пока был в безопасности, но рано или поздно ему придется остаться одному.

Казалось, только у него были проблемы среди болота пресыщения и сырости. Блеск драгоценностей ослеплял, кукольные напудренные лица поражали безжизненностью, а в глазах баронессы читалось такое откровенное желание, что Сенору даже стало немного не по себе.

Интересная вещь, взгляд Эльми буквально гипнотизировал его, и он с трудом отогнал наваждение. Черты ее лица как-то странно расплывались, но Сенор отнес это на счет выпитого им за сегодняшний день.

Герцог Массар, обладатель носа чудовищной длины и одного из самых больших в Кобаре состояний, внимательно разглядывал сидящих по обе стороны длинного стола женщин – он был не на шутку озабочен выбором новой герцогини. Со своим оскорбителем он уже разделался, бросив его в террариум к голодным боевым рептилиям, а изменившая ему герцогиня сразу стала перевернутой страницей в его жизни.

Как раз в тот момент, когда Сенор принялся рассматривать его нос, спасаясь от слишком откровенных взглядов Эльми, раздался легкий хрустальный звон. Герцогиня Массар выронила бокал из ослабевших пальцев и с хрипом откинулась назад в своем Кресле Прелюбодеяния, сделанном из костей рептилий и обтянутом кожей, снятой с фаллосов гиен. Смерть ее была быстрой, но ужасной: глаза вылезли из орбит, ногти разодрали шею, тело содрогнулось в жестоких конвульсиях.

Через минуту все было кончено.

Самоубийство герцогини, которого давно ожидали изрядно заскучавшие Придворные, вызвало среди присутствующих настоящее некротическое возбуждение. Облегченно рассмеявшись, когда слуги извлекли из кресла тело бывшей супруги, Массар дал знак музыкантам – и музыка, услаждавшая звук трапезничающих, стихла. Наступило время Движений.

Сенор смертельно ненавидел этот ритуал, но ему пришлось принять участие в нем, чтобы не привлечь внимания к своей особе.

Придворные парами двинулись по огромному залу, вычерчивая на выложенном мозаикой каменном полу сложные геометрические фигуры. Сенору казались абсурдными и какими-то призрачными эти движения, совершавшиеся в почти полной тишине, нарушаемой лишь шорохом платьев, скрипом кожи и натужным сопением какого-нибудь старика. Словно рои гигантских насекомых двигались, подчиненные высшей воле, воплощая собой немыслимую геометрию.

На Придворных движения и мельтешение собственных теней в гулкой тишине зала оказывали почти гипнотическое воздействие.