С одной стороны, то, что Питер с нами, значительно облегчает деятельность наших организаций на остальных мирах. С другой – мы опережаем график, поскольку теперь сможем гораздо быстрее добиться сотрудничества Новой Земли, Кассиды и Ньютона.
– Ты рассчитывал только на это или надеялся на что-то большее в случае, если бы удалось перетянуть на свою сторону еще и Хэла Мэйна? – поинтересовалась Тони.
– Да, я и сейчас не теряю надежды, – согласился Блейз. – Завтра я еще раз попробую уговорить его. Если он проявит хоть тень желания работать со мной, я раскроюсь перед ним целиком – настолько, насколько я вообще на это способен…
Он чуть-чуть повернул голову, чтобы взглянуть на ее профиль в полумраке, затем снова уставился на яркие точки звезд, усеивающие потолок.
– …Перед кем угодно, кроме, конечно, тебя. Но тут я даже не знаю… смог ли бы я вообще кому-нибудь рассказать о себе столько, сколько рассказал тебе.
– Нет, – тихо ответила Тони. – Думаю, что нет.
– Вот потому-то я и был так уверен, что потерял тебя, – сказал Блейз. – И именно поэтому я никогда раньше не пытался раскрыть тебе душу, нисколько не сомневаясь, что тебя оттолкнет то, к чему я стремлюсь. Мне до сих пор трудно поверить, что это не так.
– Вообще, – все так же мягко сказала она, – ты говорил и такое, что изрядно шокировало меня; но следующие же твои слова, как правило, сводили эту реакцию на нет. Например, о том, каким прекрасным может стать человечество, если только осознает свои возможности и попытается реализовать их. Людям, говорил ты, еще никогда это не удавалось. Кое-кто из них кончил тем, что погнался за побрякушками и игрушками – каждый в свое время, а подлинные усилия в этом направлении могли дать о себе знать только через много поколений.
– Другого пути нет.
– Я знаю, милый мой Блейз, – он почувствовал, как кончики ее пальцев ласково касаются его груди, – теперь я это знаю. Но неужели ты не понимаешь, что, кроме этого, в жизни больше ничто не важно… только ты важен для меня.
– Как смешно ты меня назвала! – улыбнулся в темноте Блейз.
– Но это действительно так, – сказала она, – и я теперь всегда буду тебя так называть.
– Знаю. – Блейз взял ее за руку, и их пальцы переплелись. – Если я вообще могу кому-нибудь принадлежать, то я принадлежу тебе. Но не целиком – для меня это вообще невозможно. Я – порождение исторической картины. Я всегда был ее частью и буду оставаться до самой смерти. Она решает, что мне делать. Я так же не могу вырваться из нее, как не могу подчиниться какому-либо человеку, группе людей или предмету – равно как и никакой человек не должен подчиняться мне, если он сам того не желает. Отчасти ради этого я и работаю.
– Я знала это давным-давно, – отозвалась Тони.






