Эдуардо буркнул по-английски какое-то проклятие по поводу тарелок, взял Кэтрин за руку и повел ее из кухни.
— Уверена, что дона Лора тебя этому не учила, — хмыкнула она с вымученной иронией.
— Нет. Но в университете в Коимбре были студенты из Англии.
Кэтрин была белее мела, когда в sola они снова взглянули друг другу в лицо.
— Ну что ж, теперь я могу с чистой совестью сказать спокойной ночи. — Голос ее дрожал.
Эдуардо, стиснув зубы, без единого слова привлек ее к себе и сжал с таким неистовством, что Кэтрин начала бешено вырываться.
— Нет! — выкрикнула она, но Эдуардо, продолжая крепко держать ее за плечи, развернул к зеркалу, висевшему у камина.
— Да, Кэтрин, да! — выпалил он, и его горячее дыхание обожгло ей щеку. — Посмотри. Можешь ли ты отрицать, что мы созданы друг для друга?
Кэтрин уставилась в зеркало. Сердце ее гулко заколотилось, когда она встретила в нем пылкий взгляд Эдуардо. Она чувствовала, что слабеет, что уже готова прислушаться к внутреннему голосу, который убеждал ее поверить его словам, забыть о всех страхах, связанных с ее происхождением, не лишать себя счастья — если только слова его искренни — ради каких-то иллюзорных принципов. Заметив ее колебания, Эдуардо победно сверкнул улыбкой, еще сильнее прижал ее к себе и с такой нежностью припал губами к ямочке у нее на шее, что она задрожала всем телом. Невидящими глазами она уставилась на фотографии в рамках и букеты цветов, которыми была уставлена каминная доска. Ноги уже не держали ее, колени подкашивались — а его губы скользили все ниже.
Внезапно Кэтрин вся напряглась.
— Что такое, mei amor? — спросил Эдуардо, подняв глаза на ее отражение.
— Фотография, — прошептала она, протягивая руку. — Такая маленькая, вон она, виднеется из-за зеркала. — Кто это?
Она судорожно глотнула, ожидая, пока Эдуардо достанет снимок темноволосого красивого юноши.
— Кто это? — с мукой в голосе повторила она.
— Это Педро в юности, — с удивлением сказал Эдуардо. — Когда он погиб, Ана убрала все его фотографии. Эту, видимо, не заметили. Пока. — Дыхание у Эдуардо вдруг участилось, взгляд заметался со снимка на отражение Кэтрин в зеркале, а она, судорожно сбросив с себя его руки, отпрянула назад.
— Между Педро и Исабелью было сильное сходство? — со страхом спросила она, не в силах оторваться от фотографии.
Эдуардо выглядел потрясенным.
— Е verdade, хотя до этого момента оно не казалось мне таким уж разительным. Педро единственный из нас походил на мать. Остальные — истинные Барросо.
Глаза их встретились, в них светился ужас. Лоб Эдуардо перерезали глубокие, как шрамы, морщины.
Кэтрин сцепила дрожащие ладони.
— Ты тоже видишь, да? Видишь? Он на секунду прикрыл глаза.






