— Deus, Кэтрин, что ты говоришь! Ее передернуло, и Эдуардо, выругавшись сквозь зубы, протянул руки, чтобы ее обнять, но она резко отпрянула.
— Нет! Эдуардо, неужели ты не понимаешь? Для тебя я, возможно, была копией Исабель, но твоим сестрам и тете я все время напоминала Педро, а это значит… — Она запнулась и умолкла, с мукой вглядываясь в его полные такого же страдания глаза.
— Нет. Нет. — Эдуардо затряс головой, как будто пытаясь освободиться от невыносимой мысли. — Это не правда. Ты не можешь быть дочерью моего брата!
Ночью, под стоны и скрипы старого дома, Кэтрин лежала в постели, сухими глазами уставившись в непроглядную тьму. Страдальческий возглас Эдуардо снова и снова отдавался в ушах похоронным звоном. Как только он это выкрикнул, она ринулась бежать — прочь от него, куда-нибудь, лишь бы скрыться, но Эдуардо преградил ей путь, усадил на диван, влил виски в ее помертвевшие губы. Крепко стиснув ее ледяную ладонь, страшно бледный, он в конце концов с величайшей неохотой признал, что отдаленная вероятность того, что Педро ее отец, все же существует.
Старший граф де Понталегре после смерти Исабель послал своего старшего сына поездить по свету, надеясь, что перемена обстановки поможет юноше справиться с потрясением, вызванным чувством вины за самоубийство бедной девочки. Эдуардо пришлось признать, что Педро не только бывал в Англии, но и жил там какое-то время — как раз в пору любовного романа, от которого Кэтрин и появилась на свет. В довершение всего Эдуардо добавил, что Педро вернулся из путешествия совсем другим человеком. Беззаботный мальчик навсегда исчез, уступив место молчаливому и нелюдимому мужчине, который сторонился женщин, дав понять раз и навсегда, что надежда на продолжение рода Барросо может быть связана только с Эдуардо.
Кэтрин в отчаянии зарылась головой в подушку. Если бы мама была дома! В детстве Кэтрин с уважением относилась к желанию матери сохранить личность своего возлюбленного в секрете, но, как только ей исполнился двадцать один год, она потребовала сказать правду. Барбара Уорд в конце концов сказала ей, что он умер, однако с такой твердостью отказалась назвать его имя, что Кэтрин не нашла в себе сил настаивать. Но после сегодняшнего вечера, с тоской думала она, ей жизненно важно узнать правду — какой бы ужасной она ни была и каковы бы ни были последствия.
Подушка ее промокла от слез, а она все плакала, вспоминая прощание с Эдуардо.
Он молча смотрел на нее, долго, мучительно долго не отрывая глаз от ее лица, потом поднес ее холодную руку к губам.
— В таком случае для нас это конец, — мрачно произнес он. — Я целую твою руку, querida, но ты знаешь, sem duvida, что я бы душу отдал, только бы поцеловать твои губы.
В глазах у Кэтрин отражалось все ее смятение.
— Точней не скажешь, Эдуардо.






