ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Оливер Голдсмит Стихи Перевод А. Парина ПУТНИК, ИЛИ ВЗГЛЯД НА ОБЩЕСТВО ПОСВЯЩЕНИЕ ЕГО ПРЕПОДОБИЮ ГЕНРИ ГОЛДСМИТУ Милостивый государь! Я сознаю, что дружба наша не может стать сколь-нибудь сильнее от церемонии посвящения и, верно, должно принести извинения и объясниться, почему я предваряю Вашим именем мои литературные опыты - именем, которое Вы отказываетесь явить миру вместе с Собственными опытами. Но поскольку некоторые строки этой поэмы были ранее посланы Вам из Швейцарии, ныне всю ее целиком надлежит посвятить Вам. Это посвящение также прольет свет на многие ее рассуждения, ибо читатель поймет, что обращена она к человеку, который, питая презрение к удаче и славе, рано удалился от мирской суеты и избрал счастие и безвестность, довольствуясь доходом в сорок фунтов в год. Ныне я постигаю, мой дорогой брат, всю мудрость Вашего смиренного выбора. Вы вступили на священную стезю, где жатва обильна, а жнецы весьма малочисленны. Вы покинули поле честолюбия, где жнецов предостаточно, а жатва не заслуживает обмолота. Из всех родов честолюбия, порождаемого утонченностью века, многообразными системами критик и размежеванием на клики, самым безумным представляется мне род честолюбия, домогающегося славы поэтической. Стихотворство составляет основной способ развлечения среди необразованных народов; однако в стране, стремящейся к высшей степени утонченности, к стихотворству присоединяются музыка и живопись. Поскольку искусства эти сулят немощному разуму менее утомительное увеселение, они вначале вступают в соперничество с поэзией, а затем полностью вытесняют ее; они присваивают себе всю ту любовь, которая прежде принадлежала поэзии, и, будучи всего лишь меньшими сестрами, отнима

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

"Взгляните, как прелестью нежной чаруют!"

"Чаруют-то пусть, но зачем же воруют?"

"Но где справедливость? Молю о прощенье!"

"При чем справедливость? Я жду возмещенья!

Эдмонтонский приход предлагает мне сорок фунтов, приход Святого Леонарда в Шордиче - сорок фунтов, Тайбернский приход - сорок фунтов; все эти деньги будут моими, ежели я буду настаивать на своем обвинении!"

"Могли бы на этом попасться вы сами,

Ах, доктор, ужель вы откажете даме?"

Растроган, на этом поставлю я точку

За десять наличными, десять - в рассрочку.

Я призываю Вас ответить мне на это послание - скажу сразу, Вы будете не в силах. Удар слишком силен. А теперь об остальных строчках Вашего письма. Итак - однако, мне потребуется слишком много места. Пожалуй, я предпочту обсудить оставшееся в Бартоне как-нибудь на той неделе.

Я нисколько Вас не ценю!

О. Г.

ОТВЕТ ШУТА

Два пэра спросили у Тротта: "Ответь,

Ослам обязательно ль уши иметь?"

И Джон им ответил: "Я книг не читаю,

И мудрых затмить я умом не мечтаю,

Но, глядя отныне на вас, господа,

Я буду ослов вспоминать без труда".

ОПРОВЕРЖЕНИЕ ЛОГИКИ

в подражание Свифту

Считают логики упрямо

Разумными сынов Адама.

Но пусть докажут убедительно,

Присущ ли разум нам действительно.

Сам Аристотель многоумный,

Смиглезий тож прекраснодумный

Из всех возможных дефиниций

Смогли на сей остановиться:

Homo est ratione praeditum {*}.

{* Человек наделен разумом (лат.).}

Но кто не усомнится в бреде том?

Считаю, мудрым вопреки, я,

Что тщетны все пути людские.

Что сей бахвал, природы царь

Заблудшая, слепая тварь,

Что нет поводыря умней

Природного чутья зверей

Перед чутьем пасует разом

Хвастливых смертных жалкий разум,

Напичканный ненужным вздором:

Deus est anima brutorum {*}.

{* Бог - душа зверей (лат.).}

Не знает зверь законов низких,

Дающих право мучить близких,

Он враг побоев и ругательств,

Он чужд обмана и предательств.

Гулять на воле зверь привычен,

И ум его аполитичен,

Он сыт и весел и не тщится

Узнать, что при дворе творится,

На завтраке у короля

Не пыжится, врага хваля,

Не льстит, не лезет вон из кожи,

Чтоб заслужить любовь вельможи,

Рук не марает, сея злобу,

И не строчит в угоду Бобу,

Не прыток злом платить приятелю

И пасквили тащить к издателю.

Танцоры, судьи, скрипачи,

Карманники и рифмачи

Четвероногим, скажем честно,

Ни в коем виде не известны,

Поскольку нет средь диких тварей

Ни рьяных слуг, ни государей.

Зверь не грозит войною брату

И глотку не грызет за плату.

Из всех зверей, тупа и чванна,

На нас похожа обезьяна

Своим притворством неизменным

И злостью к тварям соплеменным.

Но в злости, в мягкости притворной

Ее затмит любой придворный.

Вот гнется он с лицом умильным

Перед сановником всесильным,

Но со слугою за образчик

Берет он спесь вышестоящих

Мильоны обещаний даст,

Но выполнять их не горазд.