Она вполне может смеяться над Вами, воспользовавшись способом древних, ежели сочтет это подходящим. Но теперь я касаюсь самого несообразного из всех несообразных предложений - я имею в виду предложение слушаться советов Ваших и Вашей сестрицы при игре в мушку. Самонадеянность, явствующая из этой пропозиции, выводит мое негодование за пределы прозы; она зажигает во мне страсть к стихотворству и возмущение одновременно. Мне слушаться советов? И от кого! Ну так слушайте.
Все это серьезно, совсем не игрушки.
Итак, подобрались партнеры для мушки.
Компания шутит, учтиво-мила,
Уставясь на банк посредине стола.
И карты сдают, и от злости я нем:
Ни разу, ни разу не выпал мне Пэм.
И ставку плачу я, и щеки пылают,
А хищники пульку к рукам прибирают.
Я злюсь не на шутку, но сдержан и тих
Мечтаю, чтоб смелость взыграла в других.
Но, сидя в спокойствии впрямь олимпийском,
Они не желают потешиться риском.
Напрасно браню я холодный расчет,
Напрасно я смелость хвалю наперед,
Проклятья и льстивые речи - впустую.
"А вы, миссис Банбери?" - "Сэр, я пасую".
"А что же мисс Хорнек? Поставьте без дрожи!"
"Ну что вы! Пожалуй, пасую я тоже".
И Банбери злится, и я раздражен
Учтивостью сих осмотрительных жен,
Вздыхаю и в горле я чувствую ком
Но вот от отчаянья делаюсь львом.
И ставит на все мой взыгравший азарт,
На пульку нацелившись. "Дайте пять карт!"
"Ах, Доктор, - кричат они, - так бы вначале!
Вы пульку сорвете! - Ах, вы проиграли!"
Терпенья лишась и надежды последней,
Прошу я совета у дамы соседней:
"Сударыня, вы ль не поможете мне!
Не лучше ль поставить на пульку вдвойне?"
"Советую, - дама кричит, - не зевайте!
Ах, вы проиграли! И деньги давайте!"
Я снова дерзаю, подобен герою,
Но миг - и уж нет ни гроша за душою.
И ныне спрошу я, задетый обидой:
О дамы, знакомые с нашей Фемидой,
Ужели злодейства, что с вашими сходны,
Не видывал Филдинга суд благородный?
Советы давать, что пусты и обманны,
Не все ли равно, что обчистить карманы?
Я вас, как карманниц, могу, безусловно,
К ответу привлечь по статье уголовной.
К суду вас, в Олд-Бейли, другим в назиданье,
На радость себе - о, мечтанья, мечтанья!
Итак, на скамье восседаете вы,
Пред вами букеты пахучей травы,
А лица искусно укрыли чепцы
Но шляп не потерпят Фемиды жрецы.
Прокатится гул удивления в зале:
"Ах, в чем их винят?" - "Их за кражей застали".
"Кого ж обокрали красавицы эти?"
"Как будто бы Доктора, слышал я в свете".
"Вот этого мужа с возвышенным взглядом.
Но с видом престранным стоящего рядом?"
"Да, этого". - "Катится нравственность наша!
Я в жизни преступниц не видывал краше!"
И ваши друзья, как один, опечалятся
И будут молить над несчастными сжалиться.
Прибегнет сэр Чарлз к недостойной защите:
"Ах, доктор, сколь юны они, поглядите!"
"Тем хуже, - отвечу я крайне прохладно,
Пусть смолоду будет им красть неповадно".






