ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... М.Горький Мещане ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА Бессеменов, Василий Васильев, 58 лет, зажиточный мещанин, старшина малярного цеха. Акулина Ивановна, жена его, 52 года. Петр, бывший студент, 26 лет; Татьяна, школьная учительница, 28 лет, его дети. Нил, воспитанник Бессеменова, машинист, 27 лет. Перчихин, дальний родственник Бессеменова, торговец певчими птицами, 50 лет. Поля, его дочь, швейка, работает в семьях поденно, 21 год. Елена Николаевна Кривцова, вдова смотрителя тюрьмы, живет на квартире у Бессеменовых, 24 года. Тетерев, певчий; Шишкин, студент, нахлебники у Бессеменовых. Цветаева, учительница, подруга Татьяны, 25 лет. Степанида, кухарка. Баба с улицы. Мальчишка, маляр. Доктор. Место действия - маленький провинциальный город. ОБСТАНОВКА Комната в зажиточном мещанском доме. Ее правый угол отрезан двумя глухими переборками; они выступают в комнату прямым углом и, стесняя задний план ее, образуют на переднем еще маленькую комнату, отделенную от большой деревянной аркой. В арке протянута проволока, на ней висит пестрый занавес. В задней стене большой комнаты - дверь в сени и другую половину дома, где помещается кухня и комнаты нахлебников. Слева от двери - огромный, тяжелый шкаф для посуды, в углу сундук, справа - старинные часы в футляре. Большой, как луна, маятник медленно качается за стеклом, и, когда в комнате тихо, слышится его бездушное - да, так! да, так! В левой стене - две двери: одна в комнату стариков, другая - к Петру. Между дверями печь, облицованная белыми изразцами. У печи - старый диван, обитый клеенкой, пред ним большой стол, на котором обедают, пьют чай. Дешевые венские стулья с тошнотворной правильностью стоят у стен. Слева же у самого края сцены стеклянная г

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

коли не опасно - спасибо! Петр, ты того... поди-ка сюда...

(Петр подходит к нему. Бессемёнов отступает пред ним в дверь своей комнаты. Шепот, звон денег.)

Тетерев (доктору). Ну, что же маляр?

Доктор. Э... как-с?

Тетерев. Что же маляр?

Доктор. А! Маляр... ничего, выздоровел... гм... Я, кажется, встречался с вами... где-то?

Тетерев. Может быть...

Доктор. Вы... э... не лежали в тифозном бараке?

Доктор (радостно). Ага! Вот, вот! То-то, я смотрю, - знакомое лицо... Позвольте... это было весной? да? Кажется, я помню даже имя и фамилию вашу...

Тетерев. И я вас помню...

Доктор. Да?

Тетерев. Помню. Когда я стал оправляться и попросил вас увеличить мне порцию, вы скорчили прескверную рожу и сказали мне: "Будь доволен тем, что дают. Вашего брата, пьяниц и бродяг, много"...

Доктор (растерянно). Позвольте! Это... этого... Извините!.. вы... ваше имя... я - врач Николай Троеруков... а...

Тетерев (подходя к нему). А я - потомственный алкоголик и кавалер Зеленого Змия Терентий Богословский. (Доктор отступает пред ним.) Не бойся, не трону... (Проходит мимо.

Доктор растерянно смотрит вслед ему, обмахиваясь шляпой. Входит Петр.)

Доктор (оглядываясь на дверь в сени). До свидания однако! Меня ждут... В случае, если она будет жаловаться на боль... повторите... дайте ей еще... капель:Сильной боли не должно быть... До свидания!.. А-а... скажите, тут был сейчас такой... оригинальный господин... он ваш родственник?..

Петр. Нет, это нахлебник...

Доктор. Ага!.. Очень приятно!.. Большой оригинал! До свидания... благодарю вас! (Уходит. Петр провожает его в сени. Бессемёнов и Акулина Ивановна выходят из своей комнаты и осторожно, ступая на носки, подвигаются к двери в комнату дочери.)

Бессемёнов. Погоди, не ходи туда... Ничего не слыхать. Может, спит она... не разбудить бы... (Отводит старуху в угол к сундуку.) Н-да, мать! Вот и дожили... до праздника! Говору, сплетни будет теперь по городу - без конца...

Акулина Ивановна. Отец! Что ты? То ли говоришь? Да хоть во все трубы пускай трубят... только бы жива-то осталась! Во все колокола пусть звонят... Бессемёнов. Ну, да... я знаю... это так!.. Только ты... эхма! Не понимаешь ты! Ведь - позор это нам с тобой!

Акулина Ивановна. А ну... какой позор?

Бессемёнов. Дочь отравилась, пойми! Что мы ей - какую боль причинили? Чем огорчили? Что мы - звери для нее? А будут говорить разное... Мне наплевать, я все ради детей стерплю... но только - зачем? Из-за чего? Хоть бы знать... Дети! Живут - молчат... Что в душе у них? Неизвестно! Что в головах? Неведомо! Вот - обида!

Акулина Ивановна. Я понимаю... ведь и мне обидно! Все-таки я - мать... Хлопочешь, хлопочешь целый день, и спасибо никто не скажет... я понимаю! Да что уж... хоть бы живы-здоровы были... а то вот на-ко!

Поля (выходит из комнаты Татьяны). Она засыпает... Вы потише...

Бессемёнов (вставая). Ну, как она, что? Посмотреть-то можно?

Акулина Ивановна. Я войду тихонечко? Мы вот с отцом...