С этого дня Илья вместе с Яковом стал внимательно ухаживать за дочерью сапожника, стараясь оберечь её от разных неприятностей жизни. Он не мог не оценить просьбы со стороны взрослого человека, потому что все другие большие люди только приказывали и всегда били маленьких. Извозчик Макар лягался ногами и шлёпал ребятишек по лицу мокрой тряпкой, если они подходили близко к нему, когда он мыл пролётку. Савёл сердился на всех, кто заглядывал в его кузницу не по делу, и бросал в детей угольными мешками. Перфишка швырял чем попало во всякого, кто, останавливаясь пред его окном, закрывал ему свет... Иногда били и просто так, от скуки, из желания пошутить с детьми. Только дедушка Еремей не дрался.
Вскоре Илье стало казаться, что в деревне лучше жить, чем в городе. В деревне можно гулять, где хочешь, а здесь дядя запретил уходить со двора. Там просторнее, тише, там все люди делают одно и то же всем понятное дело, - здесь каждый делает, что хочет, и все - бедные, все живут чужим хлебом, впроголодь.
Однажды за обедом дядя Терентий сказал племяннику, тяжело вздыхая:
- Осень идёт, Илюха... Подвернёт она нам с тобой гайки-то!.. О, господи!..
Он задумался, уныло глядя в чашку со щами. Задумался и мальчик. Обедали они на том же столе, на котором горбун мыл посуду.
- Петруха говорит, чтобы тебя с Яшуткой в училище отдать. Надо, я понимаю... Без грамоты здесь - как без глаз!.. Да ведь одеть, обуть надо тебя для училища!.. О, господи! На тебя надежда!..
От вздохов дяди, от грустного его лица у Ильи защемило сердце, он тихо предложил:
- Давай уйдём отсюда!..
- Ку-уда-а? - протяжно и уныло спросил горбун.
- А - в лес?! - сказал Илья и вдруг воодушевился. - Дедушка, ты говорил, сколько годов в лесу жил - один! А нас - двое! Лыки бы драли!.. Лис, белок били бы... Ты бы ружьё завёл, а я - силки!.. Птицу буду ловить. Ей-богу! Ягоды там, грибы... Уйдём?..
Дядя поглядел на него ласковыми глазами и с улыбкой спросил:
- А волки? А медведи?
- С ружьём-то? - горячо воскликнул Илья. - Да я, когда большой вырасту, я зверей не побоюся!.. Я их руками душить стану!.. Я и теперь уж никого не боюсь! Здесь - житьё тугое! Я хоть и маленький, а вижу! Здесь больнее дерутся, чем в деревне! Кузнец как треснет по башке, так там аж гудит весь день после того!..
- Эх ты, сирота божия! - сказал Терентий и, бросив ложку, поспешно ушёл куда-то.
Вечером этого дня Илья, устав бродить по двору, сидел на полу около стола дяди и сквозь дрёму слушал разговор Терентия с дедушкой Еремеем, который пришёл в трактир попить чайку. Тряпичник очень подружился с горбуном и всегда усаживался пить чай рядом со столом Терентия.
- Ничего-о! - слышал Илья скрипучий голос Еремея. - Ты только одно знай - бог! Ты вроде крепостного у него... Сказано - раб! Бог твою жизнь видит.






