ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Александр Евгеньевич Громовский Феникс Коротко об авторе: Александр Евгеньевич ГРОМОВСКИЙ сейчас живет и работает в Перми. По профессии - художник. С 1978 по 1995 жил, существовал, а потом и прозябал в Прибалтике: в Таллинне и Вентспилсе. Жил, казалось, в своей стране, но однажды проснулся за границей. Как-то вдруг оказался в эмиграции. В 1996 году возвратился на Родину - в Россию. Дебютировал в журнале "Вокруг света", No12, 1997 год, с рассказом "Тайна сэра Моррисона". Печатался в других московских журналах и в издательствах своего родного города. Несколько слов о романе: Первые две части (из четырех) романа "Феникс" писались еще там, за "рубежом". Попытка опубликовать их в одном из прибалтийских журналов оказалась неудачной. Роман был назван "провокационным" и на этом основании отвергнут редакцией. Автору посоветовали перенести место действия куда-нибудь подальше от Прибалтики, например - в Приднестровье. Разумеется, автор не согласился. Потому что никогда там не жил. И, кроме того, роман его не о политике, а о любви, о творческих поисках, в том числе - поисках своего предназначения в жизни. А еще - об иных видах разумных существ и формах бытия. Но главным образом - о любви. Без которой никакая жизнь вообще невозможна - ни земная, ни внеземная. Автор надеется, что в России никаких препятствий для публикации романа "Феникс" не будет, кроме, разумеется, коммерческих. ....................................... О структуре романа "Феникс": Это сплав трех направлений в современной фантастике: Прифронтовая лирика на фоне Конца Света, приключения в первобытных джунглях, киберпанк. Насколько благородным получился этот сплав, судить вам, читателям. .............................

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я ушел с завода на вольные хлеба, в совершенную неизвестность и занялся чистым искусством, коря себя и систему "за бесцельно прожитые годы" и упущенное время. Однако ж занятия чистым искусством не часто приносят обильные плоды, подлинные удачи редки. Обычно перебиваешься с коньяка на хлеб, а посему, приходится подрабатывать побочными заработками, хотя и очень близкими моему духу, а именно преподавательством. Два раза в неделю веду студию живописи при нашем доме культуры. Платят гроши, но выжить можно (особенно, если сумеешь продать одну-две картины в месяц). Если подходить к делу с размахом предпринимателя, можно было бы открыть собственную студию и драть деньги с состоятельных родителей. Но у меня нет (и никогда не будет) размаха предпринимателя, да, в общем-то, и желания размахиваться тоже нет. Потому что это очередная пустышка. Я уже немолод и заниматься буду теперь только искусством. Хотя бы я с голоду сдыхал. По мере сил не стану больше думать о материальном, только о духовном. Духовность, духовность и еще раз духовность. Вот такая теперь моя жизненная программа!

Я тут заболтался, мемуарист долбаный, и совсем забыл, за чем, собственно, пришел на завод им. "Ш.", много лет спустя после увольнения отсюда. Уж, конечно, не затем, чтобы сыграть на струнах души ностальгический романс. А пришел я сюда с весьма прозаической целью: чтобы попросить плотника Реутова по старой памяти изготовить мне рамы для картин. Подрамники для холстов я сколачиваю сам, а вот рамы - это уже искусство другого рода, чем мое, тут нужен специалист своего дела.

Я надеялся, что жив еще старый столяр, мастер золотые руки, по прозвищу Аще, что он помнит меня и сделает по сходной цене рамы. Они нужны мне до зарезу в связи с затеваемой "ОБМОСХУДОМ" (Объединение Молодых и Старых Художников) общегородской выставкой, в каковой мне любезно предложили участвовать. Боже, что я несу! Предложили, как же! Все надо самому пробивать, предлагать, напоминать... Но вот все уже пробито, предложено, напомнено, и теперь мне нужны рамки для моих "шедевров". Покупать рамы в салоне для меня дорого, и я прибегну к услугам этих шкуродеров только в случае самом крайнем.

И вот, лелея ностальгические чувства (все-таки не удержался), я прохожусь сначала по коридорам заводоуправления, а потом и по территории завода. Я весьма и весьма удивился, когда обнаружил во многих местах свои стенды, которые я когда-то оформлял. Большинство из них хорошо сохранились и смотрятся довольно прилично, хотя прошло много лет. Это меня радовало, но одновременно и удручало. Это означало, что жизнь завода еле-еле теплится, почти остановилась. И теперь он, завод, перевалив за порог нового тысячелетия, влачит жалкое существование. А бы выжить. Ему уже не до новых веяний дизайна.