— Ладно, ты меня уговорила, — наконец сказала она. — Во сколько я должна быть готова?
Он, конечно, не сказал ей.
Не сказал, чем он и другие, кто работал у Снеллинга, будут заниматься все утро в амбаре, пол которого был устлан сеном, а с балок на веревках свисали кожаные «груши», набитые опилками. Он не сказал ей, потому что знал: она рассердится, а Гарет и подумать не мог о том, чтобы разочаровать или рассердить ее, особенно теперь, когда она смотрела на него почти с обожанием.
К тому же ей и не нужно было об этом знать. Зачем?
Ведь это был всего-навсего способ заработать на жизнь.
Возможно, не самый благородный, но разве это важно?
Важно, что это позволит ему заработать деньги. Впервые в жизни он заработает деньги, а не получит их просто так, за то лишь, что его старший братец — один из пяти самых богатых людей Англии. Впервые в жизни — если не считать спасения жизни пассажиров дилижанса и спасения Джульет и Шарлотты с помощью обручального кольца, — он был доволен собой. Гордился собой. Не полагаясь ни на кого, он сам зарабатывал на жизнь. И не искал новых способов избавиться от скуки, не устраивал диких забав на потеху окружающим и не ввязывался в рискованные приключения, зная, что Люсьен всегда выручит его. Своим умом и своими руками он зарабатывал на жизнь жене и дочери — двоим людям, которых любил больше всего на свете.
Да, в этом он не сомневался. Малышку Чарли он полюбил сразу же, как только увидел ее глаза, так похожие на глаза его брата. А уж что касается Джульет, красивой темноволосой Джульет с ее гладкой кремовой кожей, нежными ручками и соблазнительными длинными ножками…
На его лице расплылась глуповатая улыбка. Он самый везучий человек во всей Англии и, видит Бог, не собирается потерять то, что имеет, открыв ей, для какой цели его нанял Спеллинг.
Весело попрощавшись с остальными, он вышел из амбара, накинув рубаху на все еще влажные от пота плечи.
Все его мускулы горели после продолжительной тренировки, и он чувствовал себя полным жизни и свободным.
Он понимал, что вид у него самодовольный, но ничего не мог поделать с собой. Ведь если он сегодня сумеет показать себя, то этот негодяй Спеллинг заплатит ему половину выручки за поединок — он так обещал.
Черт возьми, надеюсь, что Люсьен не пронюхает об этом.
Это было бы так же нежелательно, как если бы об этом узнала Джульет. Конечно, в конце концов ей все станет известно — и может быть, скоро, — но к тому времени он что-нибудь придумает.
Сквозь деревья виднелись розовые стены главного дома поместья, а чуть подальше — флигелек. Справа от него поблескивали на солнце воды Темзы, которые так и манили искупаться.
Гарет замедлил шаг. Ах, черт возьми, не может же он явиться домой пропахший потом, словно целый день работал в поле!
Она может догадаться.






