ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Несчастья неустанно преследовали прекрасную Джульет Пейдж — она потеряла жениха Чарльза, ее отвергло его знатное чопорное семейство.Но внезапно вспыхнувшее чувство между ней и благородным Гаретом, бра... Дикарь Данелла Хармон Пролог Ньюман-Хаус, 18 апреля 17 75 года Дорогой брат Люсьен! Я пишу тебе эти строки, когда на объятый тревогой город уже спустились сумерки. Генерал Гейдж, главнокомандующий нашими силами здесь, в Бостоне, приказал нескольким подразделениям, в том числе и моему, направиться ночью в Конкорд, чтобы захватить и уничтожить крупный склад оружия и боеприпасов, принадлежащий мятежникам. Учитывая секретный характер операции, я приказал своему ординарцу Биллингсхерсту отложить отправку письма до завтра, когда операция завершится и утратит секретность. Хотя я от всей души надеюсь, что во время этой вылазки удастся избежать кровопролития как с той, так и с другой стороны, на сердце у меня неспокойно. Я боюсь не за себя, меня беспокоит судьба другого человека. Как ты знаешь из моих предыдущих писем, я встретил здесь молодую женщину, которую полюбил всем сердцем. Почти уверен, что ты не одобришь моих нежных чувств к дочери лавочника, но здесь все видится по-другому, и поверь мне: когда человек находится в трех тысячах миль от дома, любовь для него куда предпочтительнее, чем чувство одиночества. Моя дорогая мисс Пейдж сделала меня счастливым, Люсьен, и сегодня дала согласие выйти за меня замуж. Умоляю тебя понять и простить, потому что я уверен: когда придет время и ты познакомишься с ней, ты полюбишь ее так же, как полюбил я. Брат мой, в эти последние минуты перед боевой операцией меня успокаивает уверенность в том, что ты исполнишь мою единственную просьбу. Если что-то случится со мной — сегодня, завтра или в другое время, пока я нахожусь здесь, в Бостоне, — прояви милосердие и доброту к моему ангелу, к моей Джульет, потому что она для меня — все на свете.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже чернила, которыми было написано письмо, не поблекли — как будто оно было написано только вчера, а не в апреле прошлого года. Письмо было адресовано ему: его светлости герцогу Блэкхитскому, замок Блэкхит, Беркшир, Англия.

Наверное, это были последние в жизни слова, написанные Чарльзом. Люсьен аккуратно сложил письмо, истершееся на сгибах. Края взломанной печати из красного воска, которой брат запечатал конверт, точно совпадали друг с другом, и печать напоминала теперь незажившую рану. Его взгляд против воли снова упал на надпись, которую кто-то, возможно Биллингсхерст, сделал на обратной стороне конверта: «Найдено на столе капитана лорда Чарльза Эдейра де Монфора 19 апреля 17 75 года, в тот день, когда его светлость был убит в сражении под Конкордом. Просьба доставить адресату».

Сердце его защемило от боли. Убит, мертв и почти забыт — вот так-то!

Герцог Блэкхитский осторожно положил письмо в ящик и запер ящик на ключ. Он снова посмотрел в окно: он был хозяином всего, что открывалось взору, но побороть горькое чувство одиночества было не в его власти. В миле отсюда, у подножия известковых холмов, мерцали огоньки деревни Рэйвенском. На ее окраине, на кладбище, где находили свой последний приют де Монфоры, стояла древняя церковь с норманнской часовней. Внутри часовни на каменной стене была прикреплена простая бронзовая дощечка с именем и годами рождения и смерти — все, что осталось от брата для будущих поколений.

Чарльз, второй сын.

И помоги им всем Господи, если что-нибудь случится с ним, Люсьеном, и герцогство перейдет в руки третьего сына!

Нет, только не это! Не может Господь проявить такую жестокость.

Он задул свечу и вышел из погрузившейся в темноту комнаты.

Дилижанс налетел на ухаб, подпрыгнул и снова тяжело приземлился. Джульет с силой отбросило на соседа слева. Пассажиры, цепляясь за потолок и стены, в ужасе закричали. С крыши сорвался и полетел на дорогу чей-то чемодан, но кучер даже не замедлил бег коней.

— Господи, помоги нам, — пробормотала молодая женщина, сидевшая напротив и прижимавшая к себе детей.

Джульет ухватилась рукой за поручень и, прижимая к себе ребенка, опустила голову, борясь с приступом тошноты. Она прикоснулась губами к мягким золотистым кудряшкам и прошептала тихо, чтобы слышала только Шарлотта:

— Мы почти на месте. Почти добрались до дома твоего папы.

Неожиданно послышались крики, испуганное конское ржание и грубые проклятия кучера. На крыше громко взвизгнул кто-то из пассажиров.