Кроме несравнимых мемуаров, под его именем появилось еще около тридцати сочинений, среди них стихи, переводы, пьесы, памфлеты, статьи и даже утопический роман об экспедиции внутрь Земли ("Икосамерон"). Правда: ничего достойного внимания рядом с вольтеровской комической историей "Микромегас", рядом с песнями Макферсона, боевыми памфлетами Пэйна или драмами Лессинга, но все-таки выражение неординарной личности.
Воспоминания, к которым Г.Кестен относился конечно литературно-критически и сосредоточенно, составляют неистощимый резерв материала; автор дополнительно обращается к авторитетам и комментаторам. Может не всегда броситься в глаза многим читателям множество иностранных имен в книге (их список составляет более 700); с другой стороны, не надо преувеличивать ученые амбиции составителя. В главном он придерживается монографии о Казанове Густава Гугитца. Кроме того он использовал соответствующие публикации Шарля Самарана, Жозефа Ле Граса, Эдуарда Майньяла, Германа Лепера, Франца Вальтера Ильгеса, Норберта Мулена, А.Компиньи де Бордеса и изданием "Женские письма Казанове". Вместе около дюжины названий, делающих возможными углубление, критику и написание аутентичного романа-биографии.
Кроме многочисленных попыток второсортной литературы Герман Кестен поразительным образом не упоминает никаких поэтических последователей. Например, когда он рассказывает шельмовские проделки героя в цитадели и сказку о смертельной дуэли с офицером, он мог бы сослаться на достойную внимания фантастическую переработку этого мотива в опере о Казанове Альберта Лортцинга. Для изображенной любви с дочерью священника Христиной и свидания с субреткой и подругой детства Терезой Ланти имеется полное настроения соответствие у Хуго фон Хофмансталя: в комедии "Возвращение Христины" он запечатлевает соблазнителя Флориндо, который сосватал невесту капитану корабля Томазо, а в драматическом стихотворении "Авантюрист и певица" он изображает свидание между бароном Вайденштамом (Казанова) и Витторией (Тереза), причем возлюбленные под конец расстаются. Конечно, последовательность сцен не следует там историческому "прототипу", поэт выбрал псевдонимы, изменил факты (например, он привел эту пару в середине века в Венецию, а не как "на самом деле" в 1760 году во Флоренцию), но освежил атмосферу и добавил естественности.
Можно назвать другие литературные сочинения, могущие послужить читателю для дополнения и углубления портрета. Например, знакомство с беллетристикой было бы полезным для представления последней фазы.
На одной из страниц книги находится замечание о разрешении вечному страннику после восемнадцатилетнего запрета вернуться на родину. "14 сентября 1774 года он высадился в Венеции.






