Сон не потревожат бабочка ночная, слово, или фраза, или луч-пролаза из замочной шелки. Баюшки-баю.
Ты похоже, зеркало, на мое сердечко. Сад мой, где любовь Ждет со мною встречи.
Спи себе спокойно, пробудись же, если на губах моих умрет поцелуй последний.
ВОЗДУХ
Бременеющий радугами воздух разбивает над листьями зеркала в звезды.
СМЯТЕНИЕ
Неужели сердце мое это сердце твое? Кто же мысли мои отражает? Кто мне эту страсть беспочвенную внушает? Почему мой наряд меняет цвета? Все - скрещение дорог на свете. Отчего же ты видишь на небе столько звезд? Брат, это ты или я? И чьи это руки так охладели? Я вижу себя в огнях зарницы, и людской муравейник в сердце моем копошится.
ПОКОЙ
Филин устал размышлять, очки протирает со вздохом, светляк катится кубарем под гору, падучие звезды мерцают. А филин, хохлясь, крыльями бьет и о чем-то мечтает.
БЕЗНАДЕЖНАЯ ПЕСНЯ
Сливаются реки, свиваются травы.
А я развеян ветрами.
Войдет благовещенье в дом к обрученным, и девушки встанут утрами и вышьют сердца свои шелком зеленым.
А я развеян ветрами.
ИЗВЕЧНЫЙ УГОЛ
Земля и небо, извечный угол (а биссектрисой пусть ветер будет).
Дорога и небо, гигантский угол (а биссектрисой желанье будет).
ТОПОЛЬ И БАШНЯ
Тень живого великолепья и тень столетий.
Тень певуче-зеленая и тень, с землей обрученная.
Камень и ветер смотрят врагами, тень и камень.
ПЕСНЯ
Пора проститься с сердцем однозвучным, с напевом безупречнее алмаза без вас, боровших северные ветры, один останусь сиро и безгласо.
Полярной обезглавленной звездою.
Обломком затонувшего компаса.
СИРЕНА И КАРАБИНЕР
(Отрывки)
Впечатанная в сумрак трехгранная олива, и треугольный профиль взметнувшая волна... И розовое небо на западе залива напряжено, как будто купальщика спина.
Дельфин проделал "мостик", резвясь в воде вечерней, и крылья расправляют, как птицы, корабли. Далекий холм сочится бальзамом и свеченьем, а лунный шар неслышно отчалил от земли.
У пристани матросы запели на закате... Шумит бамбук в их песнях, в припевах стынет снег, и светятся походы по ненадежной карте в глазах, глядящих хмуро из-под опухших век.
Вот взвился голос горна, впиваясь звуком нервным, как в яблочную мякоть, в пунцовый небосвод... Тревожный голос меди, сигнал карабинерам на бой с пиратским флагом и со стихией вол.
Ночь кобылицей черной ворвется в тишь залива, толкнув в латинский парус нерасторопный челн, и море, что вздыхало, как грация, стыдливо, внезапно страсть познает в гортанных стонах волн.
О тающие в танце средь луга голубого, примите дар мой, музы, и услужите мне: пусть девять ваших песен в единственное слово сольются голосами в небесной вышине!
ЭСТАМП НЕБА
Звезды ни с кем не помолвлены.
Ни с кем! А такие красивые! Они ждут поклонника, чтоб он их отвез в их Венецию, идеально счастливую.






