Бред пепельно-серых цветов на рассвете твой череп наполнит таинственным звоном. О, светлая боль и незримые сети! Небытие и луны корона!
Корона луны! И своей рукою я брошу цветок твой в весенние воды, и вдаль унесется он вместе с рекою.
Тебя поглотили холодные своды; и память о мире с его суетою сотрут, о мой друг, бесконечные годы.
СОНЕТ
На стылых мхах, мерцающих уныло, мой профиль не изменит очертаний; в нем, зеркале безгрешном, пульс чеканный недремлющее слово преломило.
И если струны струй и плющ бескрылый лишь бренной плоти символ первозданный, мой профиль станет на гряде песчаной причудливым безмолвьем крокодила.
И пусть язык агоний голубиных познает вкус не пламени, а дрока, растущего в урочищах пустынных,
как символ силы, сломленной до срока, останусь я в измятых георгинах и в стеблях трав, растоптанных жестоко.
СОНЕТ
Я боюсь потерять это светлое чудо, что в глазах твоих влажных застыло в молчанье, я боюсь этой ночи, в которой не буду прикасаться лицом к твоей розе дыханья.
Я боюсь, что ветвей моих мертвая груда устилать этот берег таинственный станет; я носить не хочу за собою повсюду те плоды, где укроются черви страданья.
Если клад мой заветный взяла ты с собою, если ты моя боль, что пощады не просит, если даже совсем ничего я не стою,
пусть последний мой колос утрата не скосит и пусть будет поток твой усыпан листвою, что роняет моя уходящая осень.
ПОЭТ ПРОСИТ СВОЮ ЛЮБОВЬ, ЧТОБЫ ОНА ЕМУ НАПИСАЛА
Любовь глубинная, как смерть, как весны, напрасно жду я писем и решений; цветок увял, и больше нет сомнений: жить, потеряв себя в тебе, несносно.
Бессмертен воздух. Камень жесткий, косный не знает и не избегает тени. Не нужен сердцу для его борений мед ледяной, - луна им поит сосны.
Я выстрадал тебя. Вскрывая вены в бою голубки с тигром, змей с цветами, я кровью обдавал твой стан мгновенно.
Наполни же мой дикий бред словами иль дай мне жить в ночи самозабвенной, в ночи души с неведомыми снами.
ПЕСНЯ О МАЛЕНЬКОЙ СМЕРТИ
Мшистых лун неживая равнина и ушедшей под землю крови. Равнина крови старинной.
Свет вчерашний и свет грядущий. Тонких трав неживое небо. Свет и мрак, над песком встающий.
В лунном мареве смерть я встретил. Неживая земная равнина. Очертанья маленькой смерти.
На высокой кровле собака. И рукою левою косо пересек я сухих цветов прерывистые утесы.
Над собором из пепла - ветер. Свет и мрак, над песком встающий. Очертанья маленькой смерти.
Смерть и я - на виду у смерти. Человек одинокий, и рядом очертанья маленькой смерти.
И луны неживая равнина. И колеблется снег и стонет за дверьми, в тишине пустынной.
Человек - и что же? Все это: человек одинокий, и рядом смерть. Равнина. Дыханье света.
НОЧНАЯ ПЕСНЯ АНДАЛУЗСКИХ МОРЯКОВ
От Кадиса до Гибралтара дорога бежала. Там все мои вздохи море в пути считало.






