ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

На этих широко известных произведениях старейшего детского писателя Белоруссии воспитывалось не одно поколение юных читателей. Но и роман «Амок», и повесть «В стране райской птицы» не утратили своей з... Амок Янка Мавр Часть первая КОМУ ПРИКЛЮЧЕНИЯ – КОМУ БОРЬБА I. ТАМ, ГДЕ КОГДА-ТО РОКОТАЛ КРАКАТАУ В Зондском проливе. – Кракатау. – Нападение на военный корабль. – Кто кого: машина или ветер? – Храбрый мичман. – Черные и белые. – Корабль захвачен. – Суд. Небольшой голландский военный корабль «Саардам» приближался с юга к Зондскому проливу. С левой стороны – Суматра, с правой – Ява постепенно приближались все больше и больше, как бы намереваясь совершенно загородить проход. – Убрать паруса! Больше пара! – приказал капитан. «Саардам» вмещал две тысячи тонн груза и мог идти как с помощью ветра, так и под парами. В открытом море судно пользовалось парусами, но теперь, в узком проливе, где ветер каждую минуту менял направление, они только мешали. А ближе к вечеру и вообще наступил штиль. – Значит, завтра утром будем в Батавии [1] , – сказал лейтенант Брэнд. – Осталось всего двести миль. – Да, но узким проливом идти в ночное время не очень приятно, – нахмурился капитан. – Ничего! – весело ответил Брэнд. – Мы, можно сказать, уже дома, дорогу знаем. Верно, старик? – обратился он к боцману Гузу, который, стоя рядом, сосал свою неразлучную трубку. Боцман вынул трубку изо рта, сплюнул в море: – Завяжите мне глаза, – проворчал он, – и я все равно проведу вас в Батавию. Честно говоря, и сам капитан знал, что никакой опасности быть не может. Сказал же он это лишь по привычке, как и полагается ответственному хозяину, который обязан предусмотреть все. «Саардам» вез в Батавию оружие: сотню пулеметов, тысяч тридцать винтовок да соответствующее количество других военных припасов. Четыре орудия и шестьдесят человек команды были у него на борту на случай нападения. Однако об опасности не д

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

До утра осталось лишь четыре часа, корабль же все еще находился в Зондском проливе, в пределах видимости с обоих его берегов.

Надо было принимать решительные меры.

Что же происходило в это время под палубой?

Мичман ван Хорк был очень доволен: все шло, как он и хотел. Пускай те, наверху, возятся так всю ночь, а утром корабль заметят с берега и сообщат куда нужно. Тогда и придет освобождение! А главное – все узнают, что это он, мичман ван Хорк, не сдался и спас корабль!

Успокоились и моряки. Что ж с того, что нельзя высунуть голову наверх? Зато и те не смеют сунуться вниз!

Только боцман Гуз отнюдь не был уверен в этом.

– Нет, – ворчал он, – такие дела шутками не кончаются. Главное еще впереди.

– А что они могут нам сделать? – запальчиво возразил мичман. – Самое плохое – то, что мы вместе с ними взлетим в воздух!

– Может быть и другое: мы взлетим, а они уйдут на лодках, – стоял на своем Гуз.

– Лучше погибнуть на посту, чем посрамить честь голландца! – воскликнул мичман, и вдруг почувствовал, как холодок пробежал у него по спине: а что, если боцман прав и все его геройство пропадет даром? Погибнет и не услышит о своей славе, не увидит, как женщины с восхищением провожают его глазами…

Тихо и грустно стало в кубрике. Каждый думал: что будет дальше? И все же никто из моряков, казалось, не переживал так, как молодой механик Гейс.

Это был человек лет двадцати шести, с темным загорелым лицом и светлыми волосами. Он то бледнел, то краснел, то сидел неподвижно с закрытыми глазами, то вдруг принимался ходить из угла в угол. Видно было, что он переживает что-то большее, чем все остальные.

Даже ван Хорк заметил это и со смехом сказал:

– Ого, братишка Гейс, не думал я, что ты такая баба. Чего раскис? Рано! Еще увидишь, как их будут вешать!

Гейс нервно вздрогнул и молча вышел из кубрика.

– Кто бы мог подумать, что Салул изменник! – задумчиво сказал доктор. – А вдруг и тут, среди нас, находятся предатели?

– Дикари всегда останутся неблагодарными, сколько бы добра им ни делали! – поморщился мичман. – Они только того уважают и даже любят, кто их крепко держит в руках, кого они боятся. А у нас, к сожалению, начали об этом забывать.

«Дикари» же тем временем, в числе двадцати человек, сидели отдельно в своем кубрике и прислушивались к происходящему наверху.

– Ничего не получится, – сказал один из них. – Белые очень сильны. Сколько сот лет властвуют, а никто никогда не мог их победить.

– Если бы и удалось одолеть белую команду, – сказал другой, – все равно, имея один корабль, ничего не сделаешь. У голландцев много других кораблей…

– Жалко Салула, он такой добрый товарищ…

– Чего это ты его жалеешь?

– Погубил свою жизнь: расстреляют его.

– Но до тех пор он сам может расстрелять их всех!

– Какая польза? Все равно конец известен.