ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... НЕМЦОВ Борис Ефимович ПРОВИНЦИАЛ О себе О людях Общество и государство Персоны Мир вокруг О СЕБЕ ОТКУДА Я? Сейчас я, конечно, "сам из себя", автономный. Впервые я почувствовал свою автономность, пожалуй, классе в десятом. Чувство было связано с конкретным событием: впервые не пришел домой ночевать. Скандал был, это ясно. Пришлось ощутить себя самостоятельным... А вообще, судя по росту, по комплекции и по волнистым волосам, я явно в отца. Если говорить о чертах лица, о памяти и вообще об умственных способностях, то - больше в маму. ПРОШЛОЕ - СО МНОЙ? Конечно. Правда, запоминаются почему-то довольно смешные истории, какие-то несущественные, малозначимые. Например, как я потерялся на пляже, когда мы с матерью были в Сочи. Часто вспоминается. Или, когда уже в Горький переехали, играли в догонялки на строящихся гаражах и я свалился и распахал себе голову. Детские драки вспоминаются, в том числе в школе. Это были отнюдь не победоносные драки. В детских драках я победителем не был. Вспоминаются всякие истории из жизни в военных лагерях. Вот одна такая: утро раннее, прапорщик Зайнуллин, как сейчас помню, заходит в палатку и говорит: "Подъем!" Естественно, громким голосом. Все встали, а я лежу. Потому что шесть часов утра, а я не привык вставать в шесть часов утра. Второй день в армии! Потом он входит снова, а я уже один. Говорит: "Тебе что, непонятно?" Я понял, что сейчас что-то будет. Вышел. Прапорщик Зайнуллин говорит, спокойно так: "Ну вот что. Либо ты сейчас подтянешься больше, чем я, на турнике, либо пойдешь пять километров гусиным шагом. На корточках, значит. Без остановки". Пять километров гусиным шагом - это смерть. Нельзя пройти. Прапорщик Зайнуллин был человеком худ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Синдром сверхцентрализованного государства, где все решения принимаются в одной точке, этот синдром генетически сидел в начальниках всех рангов. И самых больших, и самых маленьких. Все с интересом смотрели на самого главного начальника и ждали команды. Уже не желая эту команду выполнять. Но все равно ждали - по привычке.

Явлинский первым произнес эту фразу (и, кстати, в "Нижегородском прологе" она получила свое развитие) о том, что должны быть четко разделены полномочия между центром и субъектами федерации. О том, что можно достаточно самостоятельно на уровне региона проводить четкий и ясный экономический курс. Курс, который не может привести к процветанию, когда вокруг все плохо, но может облегчить тяготы перехода к новой экономике. Рыночной экономике.

Возможно, все эти идеи возникли у Явлинского как раз в связи с его работой у нас. У меня сложилось впечатление, что, когда он и его команда ехали сюда, у них не было четкого представления о том, чем они могут помочь Нижегородской области. То, что случилось, - плод непосредственной работы здесь. Не реализация каких-то тайных замыслов, которые были сформулированы еще в Москве, а решение чисто практических нижегородских задач. Явлинский мог здесь продемонстрировать, на что он способен.

Я не хочу идеализировать нижегородскую деятельность Явлинского или преувеличивать ее значение. Это была повседневная, рутинная работа, и времени было немного, и, может быть, не так уж много удалось сделать. После отъезда команды Явлинского мы продолжали работать и придумали еще массу интересных и новых вещей. Но тем не менее то, что было сделано здесь Явлинским, потом получило распространение во всей России, и сегодня это - общеизвестные вещи. Например, региональные займы, которые теперь есть везде. У нас же появились новые варианты - жилищные, телефонные, экологические, энергетические займы как естественное продолжение тех самых "немцовок" или "явлинок" 1992 года.

Кстати, особого стремления заниматься политикой я тогда у Явлинского не заметил. По-настоящему желание или, скорее, внимание к необходимости участия в политике возникло у Явлинского, по-моему, в сентябре-октябре 1993 года. Во время штурма Верховного Совета. И, кстати говоря, уничтожения его офиса. Впрочем, это - только мои догадки.

А политика обладает одним известным свойством. По расхожему мнению, политика - грязное дело. На самом деле политика такова, как тот человек, который занимается политикой. Если это грязные люди - естественно, их политика тоже грязная. Но если политикой занимаются люди, генетически, изначально порядочные, если у них есть иммунитет ко всяким гадостям, то они могут заниматься вполне чистым делом. Не мешая в это дело свои какие-то корыстные интересы.