В холодильнике лежал целый набор человеческих конечностей. В холодном влажном воздухе смешались запахи странного гниения, присущего чужим, человеческих фекалий и используемых в лабораториях дезинфицирующих средств.
Лаборатория имела форму буквы "L". МакГиннесс и Креспи находились у самого ее начала. Женщине страшно хотелось убежать отсюда, как можно дальше и как можно скорее, но она понимала, что они должны увидеть все, что здесь находится, и задокументировать эти извращения перед тем, как их уничтожить. Эти — люди? — на самом деле не были живы, потому что не внутренние органы, а машины прокачивали кровь и кислород сквозь их тела, создавая иллюзию жизни, заставляя их каким-то образом функционировать.
МакГиннесс решила, что большинство экспонатов поступили сюда уже мертвыми, а восстановление жизнеспособности тканей не было ничем новым. Ей больше всего хотелось узнать, почему Чурч занимался этим. Безусловно, он сошел с ума, но безумие.
— слишком слабое слово, чтобы объяснить то, что предстало перед ее и Креспи глазами.
«Существуют ли слова для описания увиденного нами? Есть ли в каком-либо языке мира средства, которые можно было бы применить в данном случае?» — думала МакГиннесс.
Они миновали еще четыре стола. Три из находящихся без движения фигур оказались с головами, хотя у каждой из них недоставало по крайней мере одной конечности. Их кожа была поцарапана и изрезана рубцами, без всяких на то оснований — с точки зрения Креспи и МакГиннесс. Это определенно были трупы мужчин и женщин, но тела оказались настолько искажены и перестроены, что мало напоминали человеческие. К тому же к каждому были подсоединены какие-то темного цвета приспособления — переключатели? рычаги? — проглядывающие сквозь разрезы на коже.
— О Боже! — прошептал Креспи.
МакГиннесс услышала его и повернулась. Она заметила, что его внимание привлек один из резервуаров в углу лаборатории. Казалось, что Креспи сейчас стошнит. Он был потрясен увиденным.
В резервуаре находилось мужское тело, полностью обнаженное, светлые волосы окружали бледное, израненное лицо, которое почти не сохранилось — целыми остались только округлившиеся от ужаса и неверия глаза.
Лейтенанта Мортенсона, как выяснилось, не выбросили за борт в погребальном мешке.
Креспи не потерял сознание только потому, что очень устал. Он потратил много сил на борьбу с чужим в кабинете Чурча. Он уже успел насмотреться сюрреалистических кошмаров, которые могут лишь привидеться в страшном сне, так что ужасы тайной лаборатории Чурча только дополнили картину, встали в ряд других мерзостей, наполняющих эту проклятую станцию.
Тем не менее Креспи чувствовал, что находится на грани срыва. Истерика МакГиннесс помогла сдержаться ему самому: надо было успокаивать женщину.






