ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН ЮНОСТЬ Повесть 1 В вокзале сизый махорочный дым, толкотня, громкие голоса подвыпивших мобилизованных, В тихие всхлипывания женщин. Неторопливо проходят по залу молодой лейтенант и маленький коренастый солдат с красными повязками на рукавах шинелей - комендантский патруль. Мы выходим на перрон. Он темный мрачный скрывший свои огни под глухой маскировкой. В лицо бьет ледяной ветер, перехватывает дыхание, мешает смотреть. - Не поскользнись,- крепко сжимаю я Олину руку. Разыскиваем вагон, останавливаемся. Из вагона кто-то выходит - в сплошной темени ярко вспыхивает сноп света и тут же погасает опять. Темнота становится еще гуще, но я успеваю узнать тяжело спрыгнувшего с подножки человека в длинной шинели. Это редактор нашей армейской газеты. У него смешная фамилия - Пресс. Узнает и он меня. - Прохоров, - строго говорит он, - пора в вагон. Через пять минут отправляемся. А сам куда-то уходит. Я беру Олины руки - они в мягких пуховых варежках Оля молчит. Обо всем уже переговорено, сейчас остаются последние, самые трудные минуты. - Не забудешь? - Глупыш, - негромко говорит она. Это ее любимое слово, и, смешно, мне очень нравится, когда она меня так называет. Мы стоим почти вплотную друг к другу, молчим. Потом Оля закидывает мне на шею руки, крепко прижимается и целует долгим, долгим поцелуем. Она не отрывается даже тогда, когда рядом кто-то останавливается. Я забываю обо всем - о войне, о редакторе, о стоящем рядом вагоне, обнимаю Олю. Она тихонько вскрикивает, выскальзывает. - Теперь все. До свидания, родной. - Не ожидая ответа, Оля пропадает в темноте. Бросаюсь вслед, на кого-то налетаю. - Спокойно, Прохоров, - раздается голос редактора. - Пора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- А при немцах она где была?

- Вот этого уж я, сынок, толком не знаю. В лесах, сказывали, были. Отряд у них.

- Ну, и что ж немец?

- Вот она и заявилась. Под вечер. Я взглянула в окно - обмерла. Куда ты, думаю, отчаянная головушка!

Смирный-то он смирный, а все - чужой! Хотела я ей знак подать, уходи, мол, а он увидал. Зови, говорит, - меня это не касается. И ушел в эту комнату. Страху-то натерпелась!.. Потом уж, как Лизанька-то ушла, спрашивает: она есть, говорит, партизан? Что ты, говорю, родимый, очумел? А он смеется только... Забрали его.

- Как забрали?

- Да как забирают? - спокойно говорит хозяйка. - Ночью, уж спать собрался. Пришли трое ли, четверо с ружьями, да увели.

- За что?

- А кто их знает. Разве скажут.

Екатерина Васильевна наливает вторую чашку чаю, надевает старый ватник.

- Полежи, сынок. Пойду корову поглядеть. Я быстренько.

Старушка гремит подойником, уходит. Впервые я думаю о том, что немцы это не только гитлеровские головорезы, но и простые, честные люди. Есть такие, вероятно, и среди солдат - клянущие войну, тайно ненавидящие своего бесноватого фюрера. Одним из таких, видимо, и был постоялец нашей хозяйки.

От нечего делать разглядываю комнату. Это "чистая"

половина. На выбеленных стенах - карточки в толстых деревянных рамках. У окна - небольшой столик, покрытый вязаной скатеркой, зеленый многолистный фикус.

; Домотканая дорожка ведет к простенькому буфету, за стеклом стоят голубенькие чашки.

Негромко скрипит входная дверь.

- Кто там?

- Уже перебрались? - раздается веселый голос Машеньки.

- Все, хватит!

Машенька присаживается, как заправский врач, трогает рукой мой лоб.

- Температура спала, но еще есть. На ночь выпьете порошок.

- До ночи встану. Глупо как получилось!

- Попробуйте только! Хорошо еще, что дешево отделались.

- Что у нас нового? Как газета?

- Верстают. А новости есть. Во-первых, Левашов награжден Красной Звездой.

- Здорово! Знает он?

- Наверно, нет. Он еще не вернулся.

- А во-вторых?

- Вторая новость тоже связана с Левашовым. Во фронтовой газете о нем напечатана заметка. Так и называется: "Взвод ведет капитан Левашов".

- Не принесли?

- Куда там! Все по очереди читают. Метников предложил вырезать и поместить в рамку.

- Насмешничает?

- Как всегда, напропалую.

- От Грановича ничего?

Машенька пытливо смотрит.

- Почему вы о нем спросили?

- Ей-богу, без всяких задних мыслей.

- Переслал небольшую статью. Завтра идет.

- Что еще в газете?

- Подвал о каком-то батальоне. И большая подборка: "Говорят герои наступления".

- Стихов нет?

- Нет. Гранович не оставил, а вы не даете.

- Ну, какие у меня стихи!

- Гранович говорил, вы пишете.

- Это просто для себя.

- Прочитайте что-нибудь.

- Да нечего, Машенька...

Машенька насмешливо морщит нос.

- Я бегаю, тревожусь, и вот - благодарность! - Честное слово нечего, пустяки.

- Вот пустяки и прочитайте!

- Ладно.