Каким-то шестым, шоферским, чувством признав в
Зайцеве собрата по профессии, водитель беззлобно огрызается:
- Сам не сидел, что ли!
Мотор начинает рокотать, наваливаемся впятером, и сильная машина легко выскакивает из западин. Шофер отводит трехтонку на безопасное место, выглядывает из кабины:
- Ну, спасибо, товарищи, не знаю, как вас благодарить!
- Чего ж ты в валенках? - кивает Пресс.
- Старшина у нас, пропади он пропадом, проваландался, - сердито говорит водитель, постукивая мокрыми, задубевшими на ветру валенками.
- Промочил ноги?
- Не без этого. Ничего, в кабине отогреются.
- Зайцев, - окликает Пресс, - садись с ним - и до Гулевого. Пусть даст сухие портянки да немного погреться. Это по пути.
- Эх, вот спасибо! - широко улыбается водитель, обрадованный, кажется, последним больше, чем сухими портянками.
- Есть! - козыряет Зайцев и озорно оглядывается. - Мне бы, Михаил Аркадьевич, за вредное производство тоже подкинуть надо.
- Ну, ну! - грозит Пресс.
В редакции нас ожидает посетитель. Положив забинтованную правую руку на колени, а левой вертя незажженную папиросу, на табуретке у самой двери сидит невысокий пожилой солдат с прокуренными желтыми усами.
При нашем появлении он браво вскакивает и едва не достает головой потолка - при коротком туловище у него оказываются непомерно длинные ноги.
- Здраю-желаю!
Мгновенное превращение в гиганта настолько неожиданно, что мы все смеемся. Широко улыбается привыкший, видимо, к подобным эффектам и необычный "складной" гигант. Увидев позже вошедшего Пресса, он вытягивается:
- Разрешите обратиться, товарищ старший батальонный комиссар!
- Пожалуйста. - Пресс смотрит на посетителя, подняв голову, глаза у него весело блестят.
- Гвардии рядовой Александр Пушкин...
- Уж не Сергеич ли? - не сдерживается Метников.
- Так точно - Александр Сергеевич, - невозмутимо чеканит гвардеец. Полные тезки!
- Не родня случайно?
- Никак нет! Фамилия наша пошла от прозвища.
Из уральских пушкарей.
- Стихи не пишете? - не унимается Метников.
- В измальстве пытал - не выходит. Складу нет.
Строго поглядывая на нас, Пресс подходит к окну, приглашает:
- Садитесь, Александр Сергеевич. Вот сюда, поближе.
Значит, вы из пушкарей?
- Сам-то нет, - добродушно щурится Пушкин, - К стихам не прибился, из пушкарей выбился. Плотник я. Служу в части майора Потапова. К вам по пути завернул, в штаб вызывали. Заодно в медсанбад заглянул.
- Что у вас с рукой?
- Чирьяк, будь он неладен, вскочил. Вскрыли.
- А в штаб зачем?
- Награды вручали. Вот. - Пушкин распахивает шинель и, не сдержавшись, косится на грудь: повыше кармана на гимнастерке поблескивает орден Боевого Красного Знамени.
- Ого! Ну, поздравляю, Александр Сергеевич! - Пресс крепко пожимает руку солдату. - За что наградили?
- Вторая-то у меня профессия - охотник, на Урале это у нас как должно.






