ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН ЮНОСТЬ Повесть 1 В вокзале сизый махорочный дым, толкотня, громкие голоса подвыпивших мобилизованных, В тихие всхлипывания женщин. Неторопливо проходят по залу молодой лейтенант и маленький коренастый солдат с красными повязками на рукавах шинелей - комендантский патруль. Мы выходим на перрон. Он темный мрачный скрывший свои огни под глухой маскировкой. В лицо бьет ледяной ветер, перехватывает дыхание, мешает смотреть. - Не поскользнись,- крепко сжимаю я Олину руку. Разыскиваем вагон, останавливаемся. Из вагона кто-то выходит - в сплошной темени ярко вспыхивает сноп света и тут же погасает опять. Темнота становится еще гуще, но я успеваю узнать тяжело спрыгнувшего с подножки человека в длинной шинели. Это редактор нашей армейской газеты. У него смешная фамилия - Пресс. Узнает и он меня. - Прохоров, - строго говорит он, - пора в вагон. Через пять минут отправляемся. А сам куда-то уходит. Я беру Олины руки - они в мягких пуховых варежках Оля молчит. Обо всем уже переговорено, сейчас остаются последние, самые трудные минуты. - Не забудешь? - Глупыш, - негромко говорит она. Это ее любимое слово, и, смешно, мне очень нравится, когда она меня так называет. Мы стоим почти вплотную друг к другу, молчим. Потом Оля закидывает мне на шею руки, крепко прижимается и целует долгим, долгим поцелуем. Она не отрывается даже тогда, когда рядом кто-то останавливается. Я забываю обо всем - о войне, о редакторе, о стоящем рядом вагоне, обнимаю Олю. Она тихонько вскрикивает, выскальзывает. - Теперь все. До свидания, родной. - Не ожидая ответа, Оля пропадает в темноте. Бросаюсь вслед, на кого-то налетаю. - Спокойно, Прохоров, - раздается голос редактора. - Пора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каким-то шестым, шоферским, чувством признав в

Зайцеве собрата по профессии, водитель беззлобно огрызается:

- Сам не сидел, что ли!

Мотор начинает рокотать, наваливаемся впятером, и сильная машина легко выскакивает из западин. Шофер отводит трехтонку на безопасное место, выглядывает из кабины:

- Ну, спасибо, товарищи, не знаю, как вас благодарить!

- Чего ж ты в валенках? - кивает Пресс.

- Старшина у нас, пропади он пропадом, проваландался, - сердито говорит водитель, постукивая мокрыми, задубевшими на ветру валенками.

- Промочил ноги?

- Не без этого. Ничего, в кабине отогреются.

- Зайцев, - окликает Пресс, - садись с ним - и до Гулевого. Пусть даст сухие портянки да немного погреться. Это по пути.

- Эх, вот спасибо! - широко улыбается водитель, обрадованный, кажется, последним больше, чем сухими портянками.

- Есть! - козыряет Зайцев и озорно оглядывается. - Мне бы, Михаил Аркадьевич, за вредное производство тоже подкинуть надо.

- Ну, ну! - грозит Пресс.

В редакции нас ожидает посетитель. Положив забинтованную правую руку на колени, а левой вертя незажженную папиросу, на табуретке у самой двери сидит невысокий пожилой солдат с прокуренными желтыми усами.

При нашем появлении он браво вскакивает и едва не достает головой потолка - при коротком туловище у него оказываются непомерно длинные ноги.

- Здраю-желаю!

Мгновенное превращение в гиганта настолько неожиданно, что мы все смеемся. Широко улыбается привыкший, видимо, к подобным эффектам и необычный "складной" гигант. Увидев позже вошедшего Пресса, он вытягивается:

- Разрешите обратиться, товарищ старший батальонный комиссар!

- Пожалуйста. - Пресс смотрит на посетителя, подняв голову, глаза у него весело блестят.

- Гвардии рядовой Александр Пушкин...

- Уж не Сергеич ли? - не сдерживается Метников.

- Так точно - Александр Сергеевич, - невозмутимо чеканит гвардеец. Полные тезки!

- Не родня случайно?

- Никак нет! Фамилия наша пошла от прозвища.

Из уральских пушкарей.

- Стихи не пишете? - не унимается Метников.

- В измальстве пытал - не выходит. Складу нет.

Строго поглядывая на нас, Пресс подходит к окну, приглашает:

- Садитесь, Александр Сергеевич. Вот сюда, поближе.

Значит, вы из пушкарей?

- Сам-то нет, - добродушно щурится Пушкин, - К стихам не прибился, из пушкарей выбился. Плотник я. Служу в части майора Потапова. К вам по пути завернул, в штаб вызывали. Заодно в медсанбад заглянул.

- Что у вас с рукой?

- Чирьяк, будь он неладен, вскочил. Вскрыли.

- А в штаб зачем?

- Награды вручали. Вот. - Пушкин распахивает шинель и, не сдержавшись, косится на грудь: повыше кармана на гимнастерке поблескивает орден Боевого Красного Знамени.

- Ого! Ну, поздравляю, Александр Сергеевич! - Пресс крепко пожимает руку солдату. - За что наградили?

- Вторая-то у меня профессия - охотник, на Урале это у нас как должно.