ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Николай Михайлович ПОЧИВАЛИН ЮНОСТЬ Повесть 1 В вокзале сизый махорочный дым, толкотня, громкие голоса подвыпивших мобилизованных, В тихие всхлипывания женщин. Неторопливо проходят по залу молодой лейтенант и маленький коренастый солдат с красными повязками на рукавах шинелей - комендантский патруль. Мы выходим на перрон. Он темный мрачный скрывший свои огни под глухой маскировкой. В лицо бьет ледяной ветер, перехватывает дыхание, мешает смотреть. - Не поскользнись,- крепко сжимаю я Олину руку. Разыскиваем вагон, останавливаемся. Из вагона кто-то выходит - в сплошной темени ярко вспыхивает сноп света и тут же погасает опять. Темнота становится еще гуще, но я успеваю узнать тяжело спрыгнувшего с подножки человека в длинной шинели. Это редактор нашей армейской газеты. У него смешная фамилия - Пресс. Узнает и он меня. - Прохоров, - строго говорит он, - пора в вагон. Через пять минут отправляемся. А сам куда-то уходит. Я беру Олины руки - они в мягких пуховых варежках Оля молчит. Обо всем уже переговорено, сейчас остаются последние, самые трудные минуты. - Не забудешь? - Глупыш, - негромко говорит она. Это ее любимое слово, и, смешно, мне очень нравится, когда она меня так называет. Мы стоим почти вплотную друг к другу, молчим. Потом Оля закидывает мне на шею руки, крепко прижимается и целует долгим, долгим поцелуем. Она не отрывается даже тогда, когда рядом кто-то останавливается. Я забываю обо всем - о войне, о редакторе, о стоящем рядом вагоне, обнимаю Олю. Она тихонько вскрикивает, выскальзывает. - Теперь все. До свидания, родной. - Не ожидая ответа, Оля пропадает в темноте. Бросаюсь вслед, на кого-то налетаю. - Спокойно, Прохоров, - раздается голос редактора. - Пора.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- За типографию спрашивайте - головы не пожалею! А по кустам бегать - увольте! Говорил:

добегаешься! С нее и спрашивайте! С него спрашивайте!

Не маленькие! В няньки не нанимался!

Эго, конечно, самая длинная речь Ивана Кузьмича.

- Ладно! - отступает Пресс. - Приедет - ко мне.

Леша приходит под вечер. В дверях он останавливается, подносит руку к пилотке.

- Шофер Зайцев по вашему приказанию явился!

Лицо у него спокойное, но чувствуется, что он внутренне напряжен.

- Черникова, сходите в типографию! - Пресс ждет, пока девушка выйдет, взволнованно гладит ершик.

Дверь за Машенькой хлопает.

- Бабник! - кричит Пресс. - Под суд отдам!

Леша бледнеет, порывается что-то сказать, но только плотнее сжимает губы. "Красивый, стервец!", - шепчет Метников, и я охотно соглашаюсь с ним. Собранный, тонкий в талии, широкий в плечах, Леша Зайцев стоит по команде "смирно", ничем не выдавая своего волнения. Взгляд у него открытый, прямой, на чистом белом лбу настороженно замерли черные соболиные брови.

Пресс бушует минут пять подряд. Сначала он просто ругает, потом стыдит, потом говорит о судьбе Нюры, преподнося ее в самых черных тонах, и, наконец, обрушивает на шофера целый ураган вопросов:

- Что прикажешь с тобой делать? Объявить благодарность? Обозвать тебя перед строем последними словами? В штрафную роту отправить? Что ты молчишь?

Ты что молчишь?!

- Виноват, товарищ редактор... Только обманывать ее я не собираюсь. Как сказал, так и будет. Жена она мне!

- Жена! - уже утихнув, передразнивает Пресс. - Ты в армию зачем пошел: жениться? Семейную жизнь со свадьбы начинают, а ты - с крестин. Лихач!

- Разрешите расписаться с ней в сельсовете.

- Не разрешаю, а приказываю! Домой она должна явиться законной женой твоей! Ступай!

Четко повернувшись, Леша уходит.

- Жених! - ворчит Пресс. - Нашлепают мне в политотделе за таких женихов!

- Зря вы на него так напали, - вступается Метников.

- Ничего не зря! Дай вам только волю!

Через несколько дней мы провожаем Нюру домой.

У девушки два битком набитых продуктами вещевых мешка, приличная сумма денег - это наш общий подарок. Всхлипывая и краснея, девушка поочередно прощается с сотрудниками, подходит к Прессу.

- Простите, Михаил Аркадьевич! Я... я...

- Ну, ну! - хмурится Пресс. - Езжай, спокойно расти малыша. Война из ваших мест ушла и больше не вернется. А за отца не беспокойся. Никуда не денется.

Пусть только попробует!..

- Да я разве что, - порывается Леша. Все эти дни он против обыкновения тих и задумчив.

- Не с тобой говорят, - обрывает Пресс. - Ну, счастливо!

В последнюю минуту Машенька приносит Нюре два отреза на платье темно-вишневый и темно-синий.

- Не возьму, - сопротивляется Нюра.

- Это от меня на память. Тебе сейчас нужней. - Машенька затискивает отрезы в вещевой мешок.

Гулевой устраивает девушку на попутной машине.