- За типографию спрашивайте - головы не пожалею! А по кустам бегать - увольте! Говорил:
добегаешься! С нее и спрашивайте! С него спрашивайте!
Не маленькие! В няньки не нанимался!
Эго, конечно, самая длинная речь Ивана Кузьмича.
- Ладно! - отступает Пресс. - Приедет - ко мне.
Леша приходит под вечер. В дверях он останавливается, подносит руку к пилотке.
- Шофер Зайцев по вашему приказанию явился!
Лицо у него спокойное, но чувствуется, что он внутренне напряжен.
- Черникова, сходите в типографию! - Пресс ждет, пока девушка выйдет, взволнованно гладит ершик.
Дверь за Машенькой хлопает.
- Бабник! - кричит Пресс. - Под суд отдам!
Леша бледнеет, порывается что-то сказать, но только плотнее сжимает губы. "Красивый, стервец!", - шепчет Метников, и я охотно соглашаюсь с ним. Собранный, тонкий в талии, широкий в плечах, Леша Зайцев стоит по команде "смирно", ничем не выдавая своего волнения. Взгляд у него открытый, прямой, на чистом белом лбу настороженно замерли черные соболиные брови.
Пресс бушует минут пять подряд. Сначала он просто ругает, потом стыдит, потом говорит о судьбе Нюры, преподнося ее в самых черных тонах, и, наконец, обрушивает на шофера целый ураган вопросов:
- Что прикажешь с тобой делать? Объявить благодарность? Обозвать тебя перед строем последними словами? В штрафную роту отправить? Что ты молчишь?
Ты что молчишь?!
- Виноват, товарищ редактор... Только обманывать ее я не собираюсь. Как сказал, так и будет. Жена она мне!
- Жена! - уже утихнув, передразнивает Пресс. - Ты в армию зачем пошел: жениться? Семейную жизнь со свадьбы начинают, а ты - с крестин. Лихач!
- Разрешите расписаться с ней в сельсовете.
- Не разрешаю, а приказываю! Домой она должна явиться законной женой твоей! Ступай!
Четко повернувшись, Леша уходит.
- Жених! - ворчит Пресс. - Нашлепают мне в политотделе за таких женихов!
- Зря вы на него так напали, - вступается Метников.
- Ничего не зря! Дай вам только волю!
Через несколько дней мы провожаем Нюру домой.
У девушки два битком набитых продуктами вещевых мешка, приличная сумма денег - это наш общий подарок. Всхлипывая и краснея, девушка поочередно прощается с сотрудниками, подходит к Прессу.
- Простите, Михаил Аркадьевич! Я... я...
- Ну, ну! - хмурится Пресс. - Езжай, спокойно расти малыша. Война из ваших мест ушла и больше не вернется. А за отца не беспокойся. Никуда не денется.
Пусть только попробует!..
- Да я разве что, - порывается Леша. Все эти дни он против обыкновения тих и задумчив.
- Не с тобой говорят, - обрывает Пресс. - Ну, счастливо!
В последнюю минуту Машенька приносит Нюре два отреза на платье темно-вишневый и темно-синий.
- Не возьму, - сопротивляется Нюра.
- Это от меня на память. Тебе сейчас нужней. - Машенька затискивает отрезы в вещевой мешок.
Гулевой устраивает девушку на попутной машине.






