ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Пират Гарольд Роббинс Моим дочерям Карин и Адриане... Пусть их мир будет полон понимания, любви и покоя. Большой шатер, стоявший в центре оазиса под тремя большими пальмами, был залит светом электрических ламп, размещавшихся по углам основного помещения. Из-за одной из занавесок доносился ровный гул маленького керосинового генератора, который давал энергию. Из-за другой шел дразнящий запах мяса, жарящегося на углях переносной жаровни. В двадцатый раз за этот день доктор Самир Аль Фей, подняв полог шатра, вышел наружу, пристально вглядываясь в пелену бушевавшего самума. Песок резко бил его в глаза, и он не видел ни верхушек деревьев в пятнадцати футах от себя, ни края оазиса, за которым песок стоял стеной, готовой, казалось, достать до неба. Он опустил полог и протер глаза, возвращаясь в главное помещение. На ногах у него были мягкие туфли, и он двигался почти бесшумно, когда ступил на мягкий шерстяной ковер, покрывавший песчаный пол. Набила, его жена, посмотрела на него. — Все так же? — тихо спросила она. Он покачал головой. — Все так же. — Как ты думаешь, когда все это кончится? — спросила она. — Не знаю, — ответил он. — Во всяком случае, пока непохоже, что дело идет к концу. — Ты огорчен? — У нее был мягкий и добрый голос. Он пересек шатер, подойдя к ней и посмотрел на Набилу сверху вниз. — Нет. — Ты бы не пошел в этот хадж, если бы я не настаивала. — Я пошел не из-за этого. Причиной была наша любовь. — Но ты не верил, что путешествие в Мекку может что-то изменить, — сказала она. — Ты говорил мне, что пол ребенка определяется совсем другими условиями. — Я ведь врач, — сказал он. — Но я еще и мусульманин. — А если снова будет девочка? Он не ответил. — Тогда ты развед

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Доходов, в которых мы не нуждаемся, потому что у нас есть все.

— Но ведь только ты можешь считать, что доходы должны идти на пользу многим, а не кое-кому. Нет, Самир, ты не можешь уезжать. Ты нужен нашему народу.

Он молчал.

— Ты должен обещать мне. — Лежа, она взглянула ему прямо в глаза. Если это будет девочка, ты дашь мне умереть. Я не мыслю себе жизни без тебя.

— Самум, — сказал он. — Это, должно быть, самум. Иначе я не могу объяснить, откуда тебе приходят в голову такие сумасшедшие мысли.

Она опустила глаза под его взглядом.

— Это не самум, — прошептала она.

— У меня уже начинаются боли.

— Ты уверена? — спросил он. По его расчетам, схватки должны были начаться через три недели.

— Я родила троих детей, — спокойно сказала она. — И я знаю. — Первые схватки были примерно три часа назад, а последние только что, когда ты выходил из шатра.

* * *

Мустафа спал, укрывшись от самума тремя одеялами, которые он натянул на голову и согреваясь теплом верблюжьих боков с каждой стороны. Ему грезился рай, залитый золотыми потоками солнца, заполненный любвеобильными гуриями такого же золотистого цвета, с толстыми грудями, животами и ягодицами. То были прекрасные сны, навеянные гашишем, ибо он не был настолько эгоистичен, чтобы, дав верблюдам гашиш, пустить их пастись на райских пастбищах одних, без проводника. Без него бедные создания просто заблудятся.

Над ним по-прежнему бушевал самум, и песок то заносил его с головой, то освобождал, когда менялся ветер. На краю рая верблюд пошел в другую сторону, и внезапный холод пронизал старые кости Мустафы. Инстинктивно он потянулся к его теплу, но животное отошло еще дальше. Завернувшись в одеяло, он постарался прижаться к другому верблюду, но и тот отошел. Холод охватил Мустафу со всех сторон. Он медленно начал просыпаться.

Верблюды вставали на ноги. Как обычно, нервничая, они стали испражняться. Шлепнувшаяся сверху куча навоза заставила его сразу придти в себя. Яростно ругаясь из-за необходимости расстаться со столь прекрасными снами, Мустафа выполз из-под струи горячей едкой жидкости.

Стоя на четвереньках, он приподнял край одеяла, чтобы осмотреться. И внезапно кровь застыла у него в жилах. С песчаной стены прямо на него спускался человек верхом на муле. За ним плелся еще один мул с пустым седлом. Всадник обернулся и взглянул на него.

И в эту минуту Мустафа вскрикнул. У человека было две головы. Затуманенный взор Мустафы увидел два белых лица, принадлежащих одному телу.

Мустафа вскочил на ноги. Забыв про песок, который сек его по глазам, он бросился к палатке караванщика.

— Ой-и-и! Ой-и-и-и! К нам идет ангел смерти!

Фуад молнией вылетел из своей палатки, схватил Мустафу гигантской рукой и приподняв его в воздух, встряхнул как ребенка.

— Заткнись! — рявкнул караванщик.