Там вместе с ней двое мужчин. Одного из них я опознал. Это Али Ясфир. Другого я не знаю.
Бен Эзра нахмурился. Как бы там ни было, но она его внучка.
— Передай приказ не причинять девушке вреда... если это получится, — сказал он.
— Есть, сэр. — И Хамид исчез в гуще зарослей.
Осталось десять минут. Бен Эзра распахнул джеллабу и ослабил портупею. Аккуратно подоткнул под ремень развевающиеся полы накидки и, просунув руку в темляк, вынул из ножен кривую саблю. Изогнутая сталь блеснула в лунном свете. Бен Эзра почувствовал, как к нему еще раз возвращается молодость. Сабля, без которой он никогда не вступал в бой, снова с ним. И мир будет жить дальше.
* * *
Вынув еще одну бутылку кока-колы, Лейла поставила ее на стол.
— Когда вы возвращаетесь? — спросила она Али Ясфира.
— Утром.
— Я бы хотела поехать с вами. Тут я сойду с ума. Здесь нечего делать.
— Единственная девушка на сто сорок мужчин, и вы еще скучаете?
— Вы знаете, что я имею в виду, — гневно сказала Лейла.
— Скоро все кончится. И тогда вы вернетесь в Бейрут.
— Что с ними будет, когда все кончится?
Он пожал плечами.
— Неужели нам придется?.. Даже если мой отец даст все, что от него требуется?
— Их слишком много. Они всегда смогут опознать нас.
— Но дети, неужели они тоже должны умереть?
— Что это на тебя нашло? Я думал, что ты их ненавидишь. Они же лишили тебя наследства.
— Дети тут не причем. Это Иордана и мой отец. Но не дети.
— Дети тоже могут нас опознать.
Мгновение она сидела не двигаясь, а потом встала.
— Выйду пройдусь по свежему воздуху, — сказала она.
После того, как за ней закрылась дверь, Ясфир повернулся к Рамадану.
— Если я вовремя не успею, у тебя есть приказ.
— Да, — ответил Рамадан.
— Первой — ее, — сказал Ясфир. — Она слишком много о нас знает.
Прохладный ночной воздух освежил разгоряченное лицо. Лейла медленно шла по направлению к своему бараку. Случилось много такого, чего она никак не ожидала. Ни о каком восторге и восхищении не могло быть и речи. Здесь царила тоска. Тоска, которой были пронизаны пустые дни и ночи.
От чувств, которые она испытывала, вступая в борьбу за свободу, не осталось ни следа. Она уже давно бросила попытки связать воедино события в этом лагере с борьбой за свободу Палестины. Все солдаты были наемниками. И, кстати, хорошо оплачиваемыми. Никого из них не волновало дело, которому они служили. Их интересовал только месячный оклад. Совсем не об этом говорили юноши и девушки в тренировочном лагере. А здесь «свобода» было просто слово.
Она припомнила, что однажды Хамид пытался объяснить ей это. Но тогда она отказалась его понимать. Казалось, прошло так много времени, но на самом деле миновало только полгода.






