И даже в этом случае мне далеко до Господа Бога.
– Ну, постарайтесь… Сделайте хоть что-нибудь. Пожалуйста.
– Один из них уже мертв. Меня не учили искусству воскрешения. Вы хотите чуда? Тогда идите и приведите своего друга-священника.
– Господи! – пробормотал Делагард.
– Вот-вот… Чудеса – это его специальность, но никак не моя.
– Господи! Господи!
Лоулер попытался нащупать пульс в области шеи ныряльщика. Неровное и медленное биение ощущалось с большим трудом. Значит ли это, что он умирает? Трудно сказать что-то определенное, ведь никто не знает, каков нормальный пульс у этого создания. Да и откуда это можно знать? «Единственное, что можно предпринять сейчас, – подумал Вальбен, – так это опустить их, пока они еще живы, на ту же глубину, где они недавно находились, а затем вытащить обратно, но на этот раз – медленно, чтобы они успели вывести из организма избыток азота. Вот только сделать это невозможно, потому что слишком поздно…»
В отчаянии Лоулер совершал какие-то бессмысленные, почти мистические пассы над скрюченными от боли телами, словно надеялся удалить пузырьки азота одними лишь жестами.
– На какую глубину они погружались? – поинтересовался доктор, не поднимая головы.
– Мы точно не знаем… Наверное, метров четыреста. Может, четыреста пятьдесят. В том месте рельеф морского дна неровный, а кругом – неспокойный океан… Поэтому нам оказалось трудно уследить, на какую отметку ушел трос.
«Черт! У самого дна… Это же откровенное безумие!» – подумал Вальбен и спросил:
– Что вы там искали?
– Самородки марганца, – охотно отозвался Делагард. – Также предполагалось, что там может быть и молибден, и, возможно, сурьма. С помощью совка на трале нам удалось вытащить со дна целый букет различных минералов.
– Ну и пользовались бы своим совком, – со злостью отрезал доктор, – а не ими.
Неожиданно Вальбен почувствовал, как по лежащему справа ныряльщику пробежала волна судороги, он скорчился, и не успел человек прикоснуться к млекопитающему, как тот умер. Другой продолжал судорожно извиваться, непрерывно постанывая.
Холодный гнев и ожесточение овладели Лоулером. Вольно или невольно, но он стал свидетелем убийства, убийства глупого и бессмысленного. Ныряльщики – разумные существа (конечно, им далеко до джилли), гораздо умнее собак, лошадей и любого другого животного, обитавшего на старушке Земле. Вообще моря Гидроса переполнены созданиями, которых без всяких натяжек можно называть разумными. Именно это обстоятельство и относилось к числу наиболее удивительных и озадачивающих особенностей этого мира – в результате эволюции здесь появился не один-единственный вид существ, обладающих способностями мыслить, а несколько десятков.






