ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Чертовка Дмитрий Стрешнев Дмитрий СТРЕШНЕВ Ч Е Р Т О В К А Телефон звонит всегда неожиданно, даже когда ждешь, что вот-вот зазвонит. Это точно так же, как с письмами, которые ждёшь-ждёшь, ждёшь-ждёшь, потом на один день забудешь ждать, и тут - хлоп! Или как с повесткой в военкомат: вот сейчас, думаешь, вот сейчас, вот сейчас опять потянут, потому что осень уже лысая, и наверняка чья-то дивизия привалила в красноводские пески: ливийцы или йеменцы - повышать боевую и тактическую - всё думаешь-думаешь-думаешь, чуть забудешь думать и сразу - бац! - шесть месяцев из жизни долой. "Береводчик блохо, бребадаватель не банимай, лязим {нужен (араб.)} берерыв...". -...Алло! Айуа (то есть, то же самое "алло", но с египетским оттенком). -Мистер За... (по слогам, с натугой) мур... мурси... Москву заказывали? -Да-да! Я мистер Замурцев. Заказывали! Время, пространство сбиваются в какой-то войлок, и этот войлок набивается в голову, в трубку, вяжет во рту. Столько много всего, но смято, сжёвано, спутано, а начнешь потрошить, разделять - получится одна пыль. Мистика!.. Московские грустные гудки. Голос: -Алло... У нее всегда такой голос, как будто чего-то ожидает и что-то обещает. И всегда чуть нетерпеливый. В общем, примерно как малая терция. -Привет. Узнала? Почти так же пошло, как "здравствуй, это я". Давно надо бы придумать что-то оригинальное... такое... с покушением на словари будущего. -Узнала. Привет. -Говорить можешь? Когда Ю.В. недалеко, она отвечает: "Относительно". -Могу. -Как ты? -Нормально. -Получила письма? Было два. -Да... Кажется. Как это - "кажется"? Как это - "кажется"?! -А твои письма где? Два месяца ничего нет. -Извини. Так. Я, наверное, большая нахалка. -Да уж, больш

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Потом вниз, через мост Тишрин, сквозь фешенебельный бульвар Мальки, отчего-то (и особенно вечером) похожий на огромный стол, накрытый к банкету; потом вдоль узкой протоки с ивами ("Яузская набережная" в просторечии дамасских совграждан) и - вниз, вниз, вдоль решетки сквера, пока не обнажится длинный сплошной забор, а в глубине за ним - безрадостный параллелепипед (вот уж точно передает словечко архитектурное впечатление!) административного корпуса Посольства ("элеватор" в том же просторечии).

Петруня уже стоял на ветру у ворот.

-Сейчас - в туннель и стрелой вперед, - велел он полузамерзшим голосом, залезая.

Андрей боялся, что в тёплом салоне "Вольво" суслопаровский язык оттает и начнет шевелиться больше, чем хотелось бы. Но Петруня, нахохлясь, молчал, и Андрей вдруг с удивлением догадался, что приятели по бане бывают иногда чуткими и понятливыми.

Всю дорогу Петруня проявлял чуткость, только один раз обронил:

-Заруливай к мечети Омейядов, а там пешочком.

Оливковая "Вольво" нырнула под приподнятый шлагбаум и длинной рыбой скользнула в пиковый туз старинных ворот.

Когда обогнули цитадель и замешкались в суете старого города, где эхом близкого базара толклись крошечные грузовички, сновали тележки с товаром - и вдруг безрассудно пролетал перед радиатором велосипедист Петруня спросил:

-Андрюш, а Дамаск в Библии помянут?

-Конечно.

-Сколько раз?

-Не знаю, может десять.

-Ого! Надо будет всё почитать. От Ноева потока до наших дней.

-Потопа.

-Да, верно, темнота... Я, кстати, вчера такое открытие сделал... что халдеи, оказывается, был такой древний народ.

-Ну? И что?

-А раньше я всю жизнь думал, что это исключительно официанты в ресторане!

Замурцев посмотрел на пассажира, смутно догадываясь кое о чем.

-Ты что, вздумал меня подразвлечь?

Но лицо у Петруни ("кукишем" - по классификации мудрой Мисюсь) редко отражало что-либо, кроме покорности судьбе, и уличить его в таком низменном чувстве, как сострадание, не удалось.

--Какое тут развлечение! Гольная правда. Ты смотри лучше не на меня, а куда надо. Чуть старьёвщика не переехал.

Машин на площадке почти не было. Обычно здесь сплошные бело-голубые номера туристов и "дипы", но сейчас погода не та. Колонны Юпитера, облепленные лавками, посерели без солнца. И правильно, что никого нет: не туристский совершенно денек.

Петруня, вылезя из "Вольво", торжествующе сказал, указывая пальцем в сторону каменных столбов, пытающихся сохранить надменность посреди базарного прибоя:

--У тех-то, древних, храм был пошире!

Непонятно, почему его так трогало, что "у тех" был пошире. Оставив машину, они пошли в проход, где с одной стороны ветер и мелкий дождь тёрлись об огромные шершавые камни стены.