К нему тотчас подошел офицер, в котором Маша с удивлением узнала Тимошку Гривцова. Он козырнул оратору и вместе с ним ушел с балкона.
Толпа начала редеть, а Маша все стояла и смотрела на балкон, на колонны. Оттуда должен выйти Тимофей. Он может спасти Василия, если того арестовала новая власть.
Но Гривцов как будто провалился сквозь землю.
У Варваринской площади послышалась стрельба. Люди заторопились домой...
Маша вздрогнула от близкого удара колокола Уткинской церкви. Перекрестилась и пошла, сопровождаемая торжественным перезвоном, за которым стала совсем неслышной дальняя перестрелка.
На углу Базарной улицы Маша испуганно прижалась к стене магазина мимо нее провели арестованного, лысого, болезненного мужчину. Конвоиры, щеголеватые гимназисты, подталкивали его в спину револьверами.
"Вот так и Васю где-то гонят, - с ужасом подумала Маша. - А за что? Ну, большаки, говорят, шпионы немецкие, а вить Вася кривушинский сызмальства".
А над городом все шире расплывался торжественный перезвон колоколов, словно ими, как оркестром, повелевал дирижер, стараясь оглушить обывателей.
...Парашка встретила Машу у ворот.
- Чего так запыхалась?
- Ой, Параша, боязно мне штой-то... Еще какую-то новую власть поставили.
- По мне, любую власть ставь, только баб не трожь.
- Тебе-то все равно - мужа нет, а у меня вся душа изболела. Где он, что с ним? Вить встречать шла...
- Все обойдется, встретишь!
- Тимофей обещал рассказать про Васю, да теперь к нему не приступишься, с новой властью ходит.
- Ему не так новая власть нужна, как новая баба. - Парашка злобно скривила губы. - Придет обязательно... Барахлишко-то его у меня.
- Скорей бы.
- Успеешь... Слышишь, как жена соседа убивается? Только што увели ее мужа. Комиссаром он был в Чеке.
Маша прислушалась. Рыдания были едва слышны, а над городом плыл переливистый звон церковных колоколов.
- Ишь как Пашка, звонарь с Архангельской, угодить старается господам офицерам... Ишь, ишь, прямо плясовую отдирает!
- Душно тут. Пойдем, Параша, к тебе.
- Пойдем, да только и там прохлады чуть. Припекает солнушко, как перед светконцом.
5
Как села у окна, так и просидела до поздней ночи. Хозяйка уже спала. Маша чутко прислушивалась к каждому звуку, доносившемуся с улицы.
Мимо дома по мостовой громыхали телеги, пьяные мужики распевали похабные частушки. Мелькали в темноте искорки папирос, за углом надоедливо долго гоготала женщина... Но вот цокот копыт замер у ворот, и две темные фигуры отделились от извозчичьей пролетки.
В груди у Маши захолонуло. Она прибавила в лампе свет, поправила волосы.
Веселый голос Гривцова, обращенный к кому-то, словно подхлестнул Машу. Она кинулась к двери в надежде увидеть Василия.






