"За Антонова взялись всерьез, пора, пора", - удовлетворенно говорили люди, расходясь с этого совещания.
В конце апреля на Тамбовщину начали прибывать свежие войска, а 7 мая легендарная кавбригада Котовского уже начала преследование банд.
И покатилась по селам слава замечательного полководца, лучше всякого оратора агитирующая за советскую власть: "Бойцов сеять заставляет", "Сам за сохой ходит!", "А силища невероятная: двух бандитов столкнет лбами мозги в потолок!", "Вот это нашенский мужик!"
Под носом у плужниковских комитетов стали собираться сходки, которые выносили "приговоры": помириться с советской властью и выдавать бандитских вожаков.
И потянулись в ревкомы с повинной целыми отрядами обманутые Антоновым "подушечники".
"В банду шли миром и каяться надо миром. На миру-то и смерть красна!"
2
Звонкая, торопливая весна разбушевалась по берегам рек.
Белыми облачками покрылись вишневые сады, сбегающие к крутым берегам Вороны. В них уже радостно гудят неугомонные пчелы - мирные бескорыстные труженицы.
А кругом еще льется кровь...
Забросили бандиты свои сады. Когда-то вот этот с кровожадным взглядом всадник любовно сажал вишенки, теперь он скачет мимо своего сада, даже не оглянувшись, - торопится за своим бандитским отрядом.
Куда ты скачешь, неуклюжий всадник? Остановись, войди в свой сад, забудь о кровавых помыслах, посмотри на невестинский наряд вишен, приветливо покачивающих тонкими веточками, прислушайся, как усердно трудятся пчелы, собирая тебе мед.
Брось, всадник, кровавое дело, возьми лопату, выруби бурьян, что разросся у тебя в саду, возьми лукошко и посей на своей полоске хлеб тебя ждет, испаряя влагу, жадная, голодная земля.
Но не внемлет всадник голосу рассудка, скачет и скачет как угорелый. Скачет к своей погибели...
3
По Карай-Салтыкам метались антоновцы, развозя по полкам распоряжения оперштаба. Только что кончился митинг, на котором Антонов объявил южный угол Кирсановского уезда (пойму реки Вороны) "демократической республикой" и объявил решение главоперштаба "республики" о мобилизации в "армию" "Союза трудового крестьянства" всех мужчин от двадцати до сорока лет.
На митинг были согнаны все жители Карай-Салтыков, Карай-Пущина и Балыклея. Люди молча стояли, выслушивая речи Плужникова и Антонова, и так же молча расходились, чувствуя, что не от добра объявил атаман мобилизацию.
Метались по селу всадники, шушукались по углам бабы, а Антонов сидел в саду Семенова под большой белой вишней, в деревянном резном кресле, и невнимательно слушал Плужникова, нервно комкая в руках газету.
Рядом с Плужниковым сидел остролицый холеный господин в золоченом пенсне и в знак согласия кивал головой.






