ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Александр Васильевич СТРЫГИН Расплата Роман ОГЛАВЛЕНИЕ: Книга первая. ПРОБУЖДЕНИЕ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 4 5 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ЧАСТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 5 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 4 5 6 ) ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 4 5 6 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ( 1 2 ) Книга вторая. ИСПЫТАНИЕ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ( 1 2 ) ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 5 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ( 1 2 3 ) ================================================================ Годы гражданской войны. В стране разруха и голод. Хлеб есть лишь в отдельных губерниях, в том числе в Тамбовской. В этом глухом, но хлебном краю свила себе гнездо эсеровская контрреволюция, известная под названием "антоновщины". На борьбу за хлеб партия мобилизует лучших своих сынов - деревенских коммунистов, рабочих-питерцев. Сре

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Невысокий, слегка сутулый; редкая сивая бороденка, узкие хитрые глаза; два лаптя - из лыка - на ногах, третий лапоть - из тряпок - на голове, штаны из мешковины и старенькая рубашка с чужого плеча - вот и весь тут Ефим Олесин, распронаибеднейший бедняк, как он сам себя величает. Балагурить он такой мастер, что даже на свадьбы приглашают почудить для дорогих гостей...

Как на грех, полуразваленная саманная хатенка Юшки - у канавы с ветлами, где летними вечерами собираются парни и девки на улицу. Выйдет Юшка на канаву, подсядет к гармонисту и давай развозить - со смеху улица покатывается, а он только улыбочкой обойдется. И спохватится, заругается: "Мать твою бог любил! Да вить я опять просплю, а мне завтра к Сидору хрип гнуть, ах, Юшка, Юшка, глупая макушка!"

Авдотья пробовала урезонить его: "Брось, отец, чудить-то. Ребятишки слезьми обливаются, а ему смешно, по улицам хлындает. Об хлебе подумал бы..." - "А чего об ём думать-то? Зимой дни короткие - нацелуемся да спать..." А иногда супил брови и, обращаясь к присмиревшей детворе, как дьячок, тянул: "А вы не пищите, богу внемлите. Веселый дух что зеленый луг: мягко, легко, солнышко печет - душе почет! На такой благодати можно и поголодати". А иной раз подсаживался к ним на печь и весело говорил: "Вам тут рай небесный, а вить я, детки, на ветке рос. Меня ветер оттуда снес. Шел мимо Сидор, с земли поднял и в батраки нанял. Кормился я у него плеточкой, поился - слезочкой, вот так и вырос чудаком на удивление господу богу".

Кривушинский поп, отец Михаил, услышав Юшкины прибаутки, сказал ему на исповеди:

- Ты, Ефим, грешник по неразумению своему, да простит тебя господь. Брось, Ефим, балагурство непотребное, брось.

Ефим не растерялся:

- А как же я жить-то буду, отец Михаил? Мне без шутейного слова никак нельзя, веревка в глаза лезет. Да и ты не станешь самоубивца отпевать. Знать, терпи уж, отец Михаил, греховность мою, молись за меня. Мне недосуг за себя и бога-то попросить!..

- Иди, иди, греховодник, меня в грех не вводи!

...Однажды летом какой-то проезжий мужик нечаянно задел осью за угол Юшкиной хаты. Глыба трухлявого самана легко подалась и отвалилась вместе с оконцем. Мужик слез с телеги, стал на колени и умоляюще сложил руки на груди - сейчас прибежит хозяин, убьет.

А Юшка высунулся в пролом и осклабился:

- Что, едрена копоть, на колени встал? Меня жалко стало? Цеплял бы всю хату - и набок! Давно собираюсь поцыганить по белу свету, да коняки нету. Ось-то цела?

Удивленный мужик перекрестился, встал, оглядел ось.

- Цела, - обрадованно улыбнулся он.

- Ну, вот и хорошо! - Юшка вышел наружу и подошел к мужику. Значитца, брат, раскошеливайся, - и протянул руку.

- Сколько же?

- Сыпь на бедность, не жалей!

Мужик вынул кисет, порылся в махорке... В заскорузлых пальцах засверкал полтинник.