ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Александр Васильевич СТРЫГИН Расплата Роман ОГЛАВЛЕНИЕ: Книга первая. ПРОБУЖДЕНИЕ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 4 5 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ЧАСТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 5 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 4 5 6 ) ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 4 5 6 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ( 1 2 ) Книга вторая. ИСПЫТАНИЕ ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ( 1 2 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ( 1 2 ) ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ВТОРАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ( 1 2 3 4 5 ) ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ПЯТАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА ШЕСТАЯ. ( 1 2 3 ) ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ( 1 2 3 4 ) ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ( 1 2 3 ) ================================================================ Годы гражданской войны. В стране разруха и голод. Хлеб есть лишь в отдельных губерниях, в том числе в Тамбовской. В этом глухом, но хлебном краю свила себе гнездо эсеровская контрреволюция, известная под названием "антоновщины". На борьбу за хлеб партия мобилизует лучших своих сынов - деревенских коммунистов, рабочих-питерцев. Сре

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кажется, никто больше не должен приходить. Гривцов тихо подошел к двери, прислушался. Кроме голоса хозяйки - еще один женский голос.

И вспомнил знакомый с самого детства кроткий грудной голос Маши Олесиной. Гривцов не знал, почему всегда его влекло к этой тихой, замкнутой дочке батрака, прятавшейся от людских глаз в своей саманной конурке. Казалось, что Маша прячет в себе какую-то большую тайну. Эту тайну ему так и не удалось открыть, хотя он долго и старательно подкарауливал дочку батрака на кривушинских сенокосах. Ее словно охраняло провидение - каждый раз она шла по другой дороге. Но теперь ей не уйти от него, их дороги сошлись. От имени мужа вызвал... "Хоть этим отомщу Ваське Ревякину". Он самодовольно ухмыльнулся и распахнул дверь.

- А-а! Маша! Здравствуй! - И в упор смотрит в ее грустные, бездонные глаза.

- Здравствуй, Тимофей Сидорыч. А где же Вася?

- Наскучала? Потерпи, Машенька... Все расскажу, как вернусь. Сейчас мне очень некогда.

- Да разве не он сам с Феклой наказывал? Что случилось-то? Скажи, ради бога! Не пужай...

- Ничего, ничего, успокойся. Два дня назад я случайно видел его в Козлове. К вечеру он, возможно, приедет, если... - он замялся, кашлянул, - если его не арестуют в Козлове. Зря он с большевиками путается. Я все узнаю и вечером расскажу. Жди меня. Ну, как там, в Кривуше?

- Да все на месте стоит.

- Отец мой как?

- Да что ему подеется?

- Ну, не волнуйся, жди. - Он ласково потрепал ее плечо и быстро зашагал к выходу.

Уже открывая дверь, услышал испуганный голос Маши:

- Кто же наказывал, чтоб я пришла?

И ответ хозяйки:

- Тимошка наказывал. Знать, Василий велел.

Прапорщик с довольной ухмылкой натянул козырек на самые брови, пряча лицо от солнечного света.

Он шел, смело расталкивая толпу. Он знал, что на него смотрят: на его плечах солнце ярко золотит парадные погоны.

Успенская площадь на окраине города необычно оживленна. Призывники, приехавшие и пришедшие из волостей, столпились у военкомата. На телегах родственники, жены. Многоголосая пестрая толпа напоминает цыганский табор, заполнивший не только площадь, но и улицу до самого Успенского кладбища.

Переливы гармоник, грубая матерщина, озлобленные окрики, женский плач...

Какой-то разудалый гармонист забрался на ограду кладбища - чтобы всем слышнее было! Из толпы к ограде потянулись молодухи. Выкрикивали частушки, раздирая рты, будто старались перекричать толпу.

...И я тоже страданула

свово Ваню обманула...

хрипло пела захмелевшая мещанка, вытирала с лица пот и щурилась от яркого солнца. Назло тоскливому страданию второй гармонист где-то рядом резанул веселую "досаду". И тут нашлись голосистые певуньи:

...